Репетиторские услуги и помощь студентам!
Помощь в написании студенческих учебных работ любого уровня сложности

Тема: Соцразвитие на предприятии

  • Вид работы:
    Другое по теме: Соцразвитие на предприятии
  • Предмет:
    Социология
  • Когда добавили:
    07.04.2018 13:25:57
  • Тип файлов:
    MS WORD
  • Проверка на вирусы:
    Проверено - Антивирус Касперского

  • Полный текст:

    Оглавление


    Введение……………………………………………………………………………...3

    1. Теоретические аспекты планирования социального развития на предприятии………………………………………………………………………….7

    1.1 Сущность социального развития предприятия…………..………………...7

    1.2 Социальная инфраструктура…………………………………………...…..17

    1.3 Планирование социального развития………………………………...……19

    2. Характеристика деятельности предприятия и анализ социального развития на примере ООО «Нико-секьюрити»…………………………………………………24

    2.1 Общая характеристика предприятия………………………………...…….24

    2.2 Анализ социального развития………………………………………..……27

    2.2.1. Изучение внутренней среды предприятия………………………...……27

    2.2.2. Анализ системы управления мотивацией…………………………..….33

    3. Разработка плана социального развития на предприятии…………………….47

    3.1 Планирование мероприятий по социальному развитию…………...…….47

    3.2 Стратегический план по развитию…………...……………………………60

    Заключение…………………………………………………………………………63

    Список использованных источников……………………………………………...67

    Приложения…………………………………………………………………………70


    Введение

    Во всех экономических системах главной производительной силой является персонал организаций. Своим трудом он создает материальные и духовные ценности. Чем выше человеческий капитал и потенциал его развития, тем лучше он работает на благо своего предприятия. Работники предприятия, тесно связанные между собой в процессе трудовой деятельности, не только создают новый продукт, выполняют работы и оказывают услуги, но и формируют новые социально-трудовые отношения. В деловых рыночных отношениях социально-трудовая сфера становится основой жизнедеятельности как отдельных работников, так и отдельных профессиональных групп, целых производственных коллективов. Сочетание личных и производственных мотивов деятельности работников является одной из важнейших задач как социального планирования, так и в целом всего производственного менеджмента.

    Актуальность развития социального проектирования в организации обусловлена, тем, что оно имеет обширную область применения практически на каждом уровне деятельности современной организации и проектные технологии социального развития предопределяют повышение имиджа организации и высокую конкурентоспособность ее персонала на рынке труда. В связи с этим тема социального проектирования становится особенно актуальной как в теоретическом, так и в практическом смысле.

    Управление социальным развитием представляет собой некоторую совокупность способов, процедур, а также приемов, которые помогают менеджерам решать существующие в организации социальные проблемы на основе научного подхода, знания определенных закономерностей протекания социальных процессов, точного аналитического расчета и выверенных социальных нормативов. Это своеобразный организационный механизм всестороннего воздействия на социальную среду организации, который является заблаговременно спрогнозированным, продуманным, спроектированным, а также используемым всю совокупность факторов, которые тем или иным образом влияют на эту среду.

    Цель данной курсовой работы рассмотреть процесс планирования социального развития предприятия.

    Объектом исследования является ООО «Нико-секьюрити».

    Предмет исследования отношения, складывающиеся в процессе анализа социального развития предприятия.

    В рамках цели курсовой работы поставлены следующие задачи:

    1. Рассмотреть сущность социального развития предприятия;
    2. Изучить социальную инфраструктуру;
    3. Провести анализ социального развития на примере ООО «Нико-секьюрити»;
    4. Разработать направления совершенствования социального развития организации.

    Методологическую основу исследования формируют принятые в отечественной науке способы и формы научного познания, такие как системный подход, методы сравнительного анализа, методы детализации, группировки и обобщения и другие.

    Практическая значимость работы заключается в том, что отдельные части работы могут использоваться в качестве методической основы для построения и усовершенствования системы управления персоналом на предприятиях.

    Информационная база, которая использовалась при написании данной работы следующая: научно-теоретическая литература по управлению персоналом; периодическая литература (журналы) с описанием особенностей кадровой политики; материалы практической деятельности ООО «Нико-секьюрити. В ходе выполнения теоретической части работы использованы труды таких авторов как В.Г. Веснин, И.Б. Дуракова, А.Я. Кибанов, Е.В. Маслов, М.Х. Мескон, Ю.А. Цыпкин, С.В. Шекшня и др.

    Структура работы следующая: введение, основана часть из трех глав, заключение, список использованной литературы, приложения.



























    1Теоретические аспекты планирования социального развития на предприятии

    1.1 Сущность социального развития предприятия

    Непременный объект управления развитие социальной среды организации. Эту среду создает сам персонал с его различиями по демографическим и профессионально-квалификационным признакам.

    Успешная деятельность организации зависит от высокой результативности совместного труда работников, их квалификации, уровня образования, от того насколько условия труда и быта благоприятствуют удовлетворению материальных и духовных потребностей людей.

    Социальное развитие организации изменение к лучшему социальной среды организации, тех условий (материальных, общественных и духовно-нравственных), в которых работники организации трудятся, вместе с семьями живут и в которых происходит распределение и потребление благ.

    Управление социальным развитием организации совокупность способов, приемов, процедур, позволяющих решать социальные проблемы на основе научного подхода, знания закономерностей протекания социальных процессов, точного аналитического расчета и выверенных социальных нормативов [5, с.48].

    Социальные факторы выражаются в окружающих социальных условиях и адекватных изменениям последствиях.

    К основным факторам непосредственной среды организации относятся:

    - потенциал организации, ее социальная инфраструктура;

    - условия работы и охрана труда;

    - социальная защищенность работников;

    - социально-психологический климат коллектива;

    - материальное вознаграждение труда и семейные бюджеты;

    - внерабочее время использование досуга.

    Потенциал отражает материально-технические и организационно-экономические возможности организации, т.е. ее размеры и территориальное расположение, численность персонала и характер ведущих профессий, профиль производства и объемы выпускаемой продукции, форму собственности, состояние основных фондов, финансовое положение.

    В научных трудах российских и зарубежных ученых нет однозначного понимания содержания социальных стратегий. Так, российские исследователи (В.Ф. Богачев С.С. Бузановский , С.В. Рогов и др.) соотносят социальную сферу деятельности организации только с областью кадровой работы, выделяя следующие направления:

    - подбор кадров, наем персонала и увольнение, профессиональная ориентация, оценка кадров и т.п.;

    - обучение кадров (подготовка и переподготовка, повышение квалификации и т.п.);

    - расстановка кадров (работа с резервом на выдвижение, аттестация кадров, внутризаводское перемещение и ротация кадров и т.п.);

    - использование кадров (организация труда, системы материального и морального стимулирования, социально-психологический климат в коллективе и т.п.).

    Несколько другого мнения придерживаются словацкие специалисты в области стратегического планирования, считающие, что вопросы социального развития - составная часть комплексной стратегии организации, которые решаются при разработке субстратегии социально-экономического стратегия должна включать в себя следующие аспекты:

    - цели, предполагаемые условия и основные направления долгосрочной кадровой и социальной политики предприятия и ее ожидаемое воздействие на численность работников, их профессиональную и квалификационную структуру;

    - порядок решения количественных и качественных задач кадровой политики, обусловленных необходимостью удовлетворить потребности в трудовых ресурсах для достижения целей остальных частных субстратегий;

    - организационное, социально-экономическое и ресурсное обеспечение необходимого уровня стабильности кадров, развития системы воспитания, повышения и изменения квалификации, материальной заинтересованности;

    - содержание и способы совершенствования организации труда - как индивидуального, так и коллективного (например, использование бригадных форм организации труда, создание творческих бригад и т.д.);

    - объем и формы использования профессиональной квалификации работников вне предприятия (например, сотрудничество с различными институтами, высшей школой, проектными организациями и т.д.).

    Аналогичный подход использует И.Е. Ворожейкин,который включает в содержание управления социальным развитием организации следующие позиции:

    - условия, охрана и безопасность труда;

    - материальное вознаграждение трудового вклада; социальная защита работников;

    - социально-психологический климат коллектива;

    - семейные доходы и расходы работников.

    Развернутое понимание социальной стратегии дает А.Н. Петров, который считает, что ее компоненты должны быть такие, как:

    Базовая социальная стратегия, суть которой заключается в реализации комплексного развития социальной сферы организации и которая включает в себя следующие составляющие (таблица 1):

    а) совершенствование социальной производственной структуры персонала:

    - анализ социально-производственной структуры работников предприятия;

    - выработка основных направлений действий в области социальной деятельности с учетом целей и планируемых результатов других функциональных стратегий;

    - определение конкретных задач работы с группами сотрудников: женщинами, молодежью, рабочими, служащими и т.д.;

    б) улучшение условий и охраны труда, укрепление здоровья работников (в разработке данного раздела базовой концепции большое влияние имеет специфика производства,

    в) улучшение жилищно-бытовых и социально-культурных условий работающих и их семей (определяются основные цели и средства по созданию и совершенствованию социальной инфраструктуры предприятия).

    Таблица 1 - Содержание стратегии социального развития организации (социальная стратегия)

    Стратегия Социальные программы Социальная защищенностьСовершенствование социально-производственной структуры коллектива предприятияЖильеДополнительные выплатыУлучшение условий и охраны трудаМать и детяПенсии Укрепление здоровья работниковМолодая семьяЛьготы Улучшение жилищно-бытовых и социально-культурных условий работающих семейМолодой специалист и др.Товары для работников

    Система социальных услуг для работников




    Социальные программы применяются для решения наиболее приоритетных задач социального развития предприятия (в практике советских предприятий уже разрабатывались целевые программы «Здоровье», «Жилье», «Мать и дитя» и др.).

    Социальная защищенность, или «социальный пакет», используемый в практике ряда российских и зарубежных компаний и выполняющий функцию социального стабилизатора в условиях социальных угроз, исходящих из внешней среды. В условиях либеральной экономики, роста цен и инфляционных процессов социальная защищенность работников организации приобретает существенное значение. Организация может устанавливать дополнительные (к выплачиваемым из централизованных фондов) компенсации работающим, пенсионерам, женщинам матерям за счет средств из прибыли; уменьшать стоимость товаров и услуг, реализуемых в рамках социальной инфраструктуры организации. В современных условиях важным становится обеспечение работников продуктами и товарами первой необходимости и повышенного спроса (автомашины, холодильники, электронная аппаратура и т.д.) за счет организации.

    Обычно социальная защищенность предполагает следующие аспекты:

    - дополнительные выплаты;

    - пенсии;

    - льготы;

    - товары для работников;

    - систему социальных услуг для работников и др.

    Социальные программы компаний, как правило, включают в себя комплекс мер по следующим направлениям:

    - выплаты средств из фонда социального страхования;

    - оказание материальной помощи;

    - организация отдыха работников компании;

    - медицинское обслуживание;

    - решение жилищных вопросов работников компании;

    - дополнительное пенсионное обеспечение работников и пенсионеров;

    - участие в городских социальных программах и благотворительности.

    Как правило, список льгот и гарантий сотрудникам определен в коллективномдоговоре организаций.

    Но, как известно, социальный пакет у каждой компании свой. Одни строго выполняют трудовое законодательство (больничные, отпуска), другие расширяют объем социального пакета: льготы на питание, оплата ГСМ, расходы на лечение, оплата части ЖКХ и т.д., третьи предлагают в пользование служебный транспорт, кредиты на льготных условиях и т.д. Как мы видим, объем социального пакета работника во многом зависит от ресурсного обеспечения компании и желании руководителя.

    Разработка социальных программ происходит по нескольким этапам и
    включает следующие аспекты:
    - конкретизацию проблемы, формирование концепции по улучшению социального положения сотрудников;

    - определение целей, содержания и формирование программы реализации программы;

    - ресурсное обеспечение;

    - достижение результатов по программе мероприятий [4].









    Рисунок 1 - Этапы разработки социальной программы


    Социальный план компании включает различные социальные мероприятия компании, под которые выделяются финансовые средства и которые находят свое отражение в коллективных договорах.В составе социальных льгот и гарантий, закрепленных в таком локальном документе, дополнительно к выплатам, предусмотренным законодательством, работникам предприятия и пенсионерам производятся значительные выплаты, связанные с рождением детей, медицинским обслуживанием, выходом на пенсию, юбилейными датами, смертью работника и его близких.

    В качестве современных тенденций в области социального развитиякомпаний и разработки социальных программ предлагается рассматривать такое направление каккорпоративная социальная ответственность(далее КСО). В формулировке стандартаCSR/КСО-2008«социальная ответственность» трактуется как обязательства организации, учитывающие принятую ею ответственность за решение социальных проблем своего персонала, местного населения и общества в целом [5,с.6]. Это необходимая составляющая любой успешной компании, целью которой является достижение лидерских позиций на рынке и сохранение их. КСО это добровольный вклад бизнеса в развитие общества, осуществляемый посредством социальных инвестиций, направленных на профессиональное развитие и социальную защиту персонала, поддержку здравоохранения, спорта, культуры, образования, охрану окружающей среды и т.п. [6, с.48].

    Можно сказать, что КСО в современной российской организации основывается на общественной роли самого бизнесмена как морального агента, способного не только воспринимать и учитывать ценности общества, но и активно принимать участие в их формировании.

    Корпоративная социальная ответственность, как и любое инновационное преобразование организации, имеет в своем основании специфические источники или силы, которые диктуют ответственное поведение. Разделим их условно на внешние (например, общественный договор, согласующий поведение бизнеса с целями и ценностями общества) и внутренние (где корпорация предстает как моральные агент; ответственность, вызванная существующей реальной властью бизнесмена) источники [7,с.54].

    Развивая идеи КСО современного бизнеса, некоторые экономисты (Т.Левитт, М.Фридман, Дж. Гелбрейт, К Девис и др.) по-разному трактуют источники первой, которые диктуют обязанности ответственно поведения корпорации по отношению к объекту управления (персонал корпорации, контактные аудитории, партнеры и др.). На данный момент существуют три очевидно выделенных трактовки источников КСО.

    Первая точка зрения принадлежит неоклассическим экономистам Т.Левитту и М.Фридману, которые утверждали, что рыночные силы являются таким источником, поскольку любая корпорация стремится, с одной стороны, к выгоде, с другой к следованию базовых законам цивилизованного общения, основывающегося на честности, добросовестности и пр. Однако, здесь общее мнение экономистов расходится: Т.Левитт считал КСО весьма ограниченной, делая упор в своих трудах на то, что, в конечном итоге подобная добросовестность и добросердечность в отношении развития социальных служб (школы, больницы и пр.) приведет к гибели не только саму кампанию, но и всю систему капиталистических отношений. Девизом такого подхода можно назвать: «Используй свои ресурсы для повышения своей прибыльности в той мере, в какой она будет соответствовать правилам игры».

    Вторая точка зрения дала жизнь политическим процессам, как основным источникам КСО. Дж.Гелбрейт напрямую связывает взаимоотношения корпораций и государства, которое должно регулировать деятельность компаний, воздействовать на них, применяя механизмы государственного регулирования, чтобы вторые не ставили свои интересы выше интересов общества. Их девиз: «Жесткие рамки для приведения власти корпораций общественным целям».

    Третий подход принадлежит профессору Аризонского университета К.Девису, который рассматривает КСО с точки зрения системы, разделяя КСО на общеинститутском уровне и на уровне компании. Он предположил, что конкретные управленческие решения принимает руководитель корпорации, а соответствующий институт бизнеса дает общее направление его развитию, задавая тон, культурные рамки и специфические интересы компании. Именно Девису принадлежит так называемый «железный закон ответственности», в котором он выводит следующее: «Те, кто не берет на себя ответственности, адекватной их власти, в результате утратят их власть». Это не могло сказаться на определении им самого понятия КСО, которое в современном контексте достаточно узко отражает суть данного понятия. К.Девис в нем сосредотачивает свое внимание на двух категориях «действие реакция», когда в результате осознания компанией проблем, которые выходят за рамки экономики, техники, права, компания реализует свою деятельность как своеобразную ответную реакцию на эти проблемы.

    Как механизм регулирования социальной политики компании КСО базируется на ряде принципов М. Кларксона основателя и первого директора Центра корпоративной социальной деятельности и этики на факультете менеджмента университета Торонто[8]:

    - открытость.Организация прозрачна для своих сотрудников, клиентов, с точки зрения достоверности информации;

    - системность. Реализация социальных программ должна быть регулярной и последовательной.

    - значимость. Определяется как важная необходимость реализации социальных программ, их продуктивность и масштабность.

    - недопущение конфликтов. Организации включают в стратегию социального развития защиту прав работников, осуществляют мероприятия, направленные на решение конфликтных ситуаций[8, с.103].

    Выделение социальной стратегии в качестве самостоятельной функциональной стратегии является необходимостью, обусловленной реалиями сегодняшнего дня. В настоящее время ни центральные, ни региональные органы управления не могут предоставить гражданам необходимый набор товаров и услуг, обеспечивающий их нормальную жизнедеятельность. В данных условиях организация вынуждена уделять больше внимания решению социальных вопросов, компенсируя недоработки в этой области со стороны государства и органов местного самоуправления.

    Специфика функционирования современных организаций в том, что они осуществляют свою деятельность в условиях формирования социально ориентированной рыночной экономики, поэтому социальная стратегия приобретает роль одной из основных стратегий, задача которой - выявление и ожиданий заинтересованных в деятельности предприятия групп людей: собственников; наемных работников; государственных и местных органов власти, а также представителей различных неформальных движений и организаций (профсоюзов, экологов и т.п.).

    С этой точки зрения целесообразно, во-первых, проводить не только анализ состояния социального развития организации, но и мониторинг воздействия внешних социальных факторов; во-вторых, учитывая зарубежный опыт по участию фирмы в решении социальных проблем работников и общества в зависимости от размеров прибыльности фирмы, следует выявить уровни социальных стратегий, которые могут и должны быть решены организацией в первую очередь под давлением законодательных актов, принятых российским законодательством. Это касается вопросов оплаты труда и контрактах и коллективных договорах, которые обычно заключаются между работодателем, работником и профсоюзом. Особенно актуальны проработки таких социальных нормативов на предприятиях после принятия соответствующих законодательных актов на российском и региональном уровнях.

    Таким образом, разработка эффективной социальной программы в системе управления персоналом, основанной на принципах корпоративной социальной ответственности позволит добиться в компании снижения «текучести» кадров, привлечению высококвалифицированного персонала, удовлетворению потенциальных потребностей сотрудников и повышения у них мотивации к труду.

    1.2 Социальная инфраструктура

    Социальная инфраструктура комплекс объектов, предназначенных для жизнеобеспечения работников организации и членов их семей, удовлетворения социально-бытовых, культурных и интеллектуальных потребностей (таблица 2) [11, с.39].

    Таблица 2 - Социальная инфраструктура

    СОЦИАЛЬНАЯ ИНФРАСТРУКТУРА ОРГАНИЗАЦИИОбобществленный жилищный фонд и объекты коммунального хозяйстваМедицинские и лечебно-профилактические учрежденияОбъекты образования и культурыОбъекты торговли и общественного питанияОбъекты бытового обслуживанияСпортивные сооружения и базы массового отдыхаКоллективные дачные хозяйства и садово-огородные товарищества

    Условия трудавключают факторы, связанные с содержанием совместной работы, техническим уровнем производства, факторы воздействующие на психофизиологическое самочувствие работников, на обеспечение безопасного ведения работ, предупреждение производственного травматизма и профессиональных заболеваний:

    1) оснащенность организации современной техникой, применение эффективных технологий и материалов;

    2) организация труда с учетом внедрения современных научно-технических достижений, усиление самостоятельности и предприимчивости работников;

    3) сокращение тяжелых и вредных для здоровья работ, выдача при необходимости специальной одежды;

    4) соблюдение санитарно-гигиенических норм;

    5) наличие бытовых помещений.

    Социальная защита это мероприятия по социальному страхованию и соблюдению других социальных гарантий, установленных действующим законодательством, коллективным договором, трудовыми соглашениями и иными правовыми актами. В России предусматривается [14, с.57]:

    - обеспечение минимального размера оплаты труда и тарифной ставки (оклада);

    - нормальная продолжительность рабочего времени (40 часов в неделю), компенсация за работу в выходные и праздничные дни, ежегодные оплачиваемые отпуска продолжительностью не менее 24 рабочих дней;

    - возмещение вреда здоровью в связи с исполнением трудовых обязанностей;

    - отчисление в пенсионный фонд и другие внебюджетные фонды социального страхования;

    - выплата пособий по временной нетрудоспособности, ежемесячные пособия матерям на период отпуска по уходу за ребенком, стипендии работникам на время профессиональной подготовки или повышения квалификации.

    Социально-психологический климат это суммарный эффект от воздействия многих факторов, влияющих на персонал организации. Он проявляется в трудовой мотивации, общении работников, их межличностных и групповых связях.

    Структура социально-психологического климата: психологическая совместимость; социальный оптимизм работников, нравственная воспитанность.

    Материальное вознаграждение труда узловой пункт социального развития организации. В нем состыковываются основные расходы на рабочую силу, компенсация трудовых затрат работников, их общественный статус и вместе с тем семейные бюджеты, удовлетворение насущных потребностей людей в жизненных благах.

    Внерабочее время с данным фактором связаны устройство домашнего быта работников, выполнение ими семейных и общественных обязанностей, использование досуга [16, с.41].

    Временной ресурс работающего человека в рабочие дни распадается на рабочее и нерабочее время в соотношении, примерно 1:2.

    К общим факторам социального развития относится безусловносоциально-экономическоеидуховно-нравственное развитие общества. К общезначимым факторам относится исоциальная политика государства.

    В Конституции РФ провозглашено: «Российская Федерация это социальное государство, политика которого направлена на создание условий, обеспечивающих достойную жизнь и свободное развитие человека».

    1.3 Планирование социального развития

    Эффективность социального развития предприятия правомерно рассматривать как часть общей эффективности общественного производства. В настоящее время нет единого подхода к проблеме измерения эффективности работы персонала и социального развития предприятия. Сложность заключается в том, что процесс трудовой деятельности персонала тесно связан с производственным процессом и его конечны- ми результатами, социальной деятельностью общества, экономическим развитием предприятий и др.

    Анализ научных концепций позволил выделить три методических подхода к оценке эффективности управления. Сторонники первого подхода считают, что персонал организации является совокупным общественным работником, непосредственно воздействующим на производство, поэтому конечные результаты производства должны служить критериальными показателями эффективности персонала.

    В качестве таких показателей принимаются численные значения конечных результатов работы организации за конкретный период (год, квартал, месяц): прибыль организации (балансовая, валовая, чистая); затраты на 1руб. продукции (себестоимость); уровень рентабельности (отношение прибыли к себестоимости); объем товарной продукции; объем реализованный); культура производства; качество продукции (процент продукции, сданной с первого предъявления); дивиденды на 1 акцию (обыкновенную и привилегированную); коэффициент экономической эффективности; срок окупаемости капитальных затрат.

    Сторонники второго подхода к оценке эффективности работы персонала считают, что критериальные показатели должны отражать результативность, качество и сложность живого труда или трудовой деятельности.

    Среди них выделяются: производительность труда (выработка на 1 работника); темпы роста производительности труда и заработной платы; удельный вес заработной платы в себестоимости продукции; общий фонд оплаты труда; процент выполнения норм выработки; потери рабочего времени (цельнодневные и внутрисменные); качество труда рабочих (процент брака); механовооруженность труда; фондовооруженность труда; трудоемкость продукции; коэффициенты сложности работ и труда; уровень производственного травматизма; общая численность персонала.

    Сторонники третьего подхода считают, что эффективность работы персонала в значительной степени определяется организацией его работы, мотивацией труда, социально-психологическим климатом в коллективе, т. е. больше зависит от форм и методов работы с персоналом.

    В качестве критериальных показателей эффективности работы персонала предлагаются такие показатели: текучесть персонала, уровень квалификации, уровень трудовой и исполнительской дисциплины, профессионально-квалификационная структура, соотношение рабочих и служащих, использование фонда рабочего времени, социальная структура персона- ла, удельный вес нарушителей трудовой дисциплины, удельный вес расхитителей собственности, равномерность загрузки персонала, надежность работы персонала, затраты на 1 работника, за- траты на управление, уровень накладных расходов, выполнение плана социального развития, социально-психологический климат в коллективе, качество работы персонала. Анализ подходов к оценке эффективности работы персонала свидетельствует о многообразии критериальных показателей, выбор которых целесообразно сделать из таких, как прибыль, доход, себестоимость, уровень рентабельности, затраты на 1 руб. продукции.

    Планирование социального развития на предприятии не потеряла актуальности в условиях рыночных отношений, о чем свидетельствует опыт экономического развития большинства стран. Основой планирования является комплексное социологическое исследование. Особое внимание уделяется изучению степени содержательности труда, его условий и уровня оплаты, текучести кадров, дисциплины труда, ценностных ориентаций в коллективе.

    План социального развития коллектива предприятия представляет собой научно обоснованную и материально обеспеченную систему мероприятий, направленных на всестороннее и гармоничное развитие всех членов коллектива на основе прогрессивных изменений структуры, условий жизни трудового коллектива, усиление социальной однородности труда, наиболее полное удовлетворение материальных и духовных потребностей членов коллектива.

    В план социального развития предприятия включаются следующие основные разделы.

    1. Совершенствование социальной структуры трудового коллектива. В данном разделе предусматриваются мероприятия по улучшению профессионально-квалификационной структуры работника, сокращению численности работников ручного, тяжелого физического и монотонного труда, а также занятых на работах с вредными условиями труда, по улучшению соотношения между неквалифицированным и квалифицированным трудом, что приводит к повышению социальной однородности труда.

    2. Улучшение условий труда и охраны здоровья работников предприятия. В этом разделе особое внимание уделяется мероприятиям по совершенствованию производственной среды.

    3. Совершенствование оплаты труда, улучшение жилищных и культурно-бытовых условий работников предприятия. Здесь предусматривается не только общий рост уровня оплаты труда работников, но и установление правильных пропорций в уровне заработной платы различных категорий работников, дифференциация уровня оплаты труда внутри категорий работников в зависимости от уровня сложности и конечных результатов труда.

    4. Воспитание личности, повышение трудовой и общественной активности работников и расширение их участия в управлении производством. Это прежде всего мероприятия направленные на развитие социальной активности работников и повышение их роли в управлении производством, его демократизацию; идейно-патриотическое воспитание, трудовое, экономическое, нравственное, правовое. Указанные виды воспитания тесно взаимодействуют между собой.

    Главной задачей данного раздела плана является определение перспектив совершенствования воспитательной работы, создание условий для ее высокой эффективности.

    В данном разделе бизнес-плана также можно привести информацию о правовых аспектах деятельности: сведения о регистрации, учредительных документах, форме собственности, законодательных ограничениях, особенностях налогообложения, патентной защиты и т. д.


























    2 Характеристика деятельности предприятия и анализ социального развития на примере ООО «Нико-секьюрити»

    2. 1 Общая характеристика предприятия


    ООО «Нико-секьюрити» осуществляет свою деятельность на рынке охранных услуг. За время работы накоплен большой практический опыт по организации охраны объектов различного назначения. На сегодняшний день клиентами являются как российские, так и международные компании.

    Адрес: ул. Светланская, 167, Владивосток, Приморский край, 690000

    Перечень охранных услуг ООО «Нико-секьюрити»:

    - Личная охрана (физическая, в т.ч. вооруженная).

    - Охрана стационарных объектов (промышленные и строительные объекты, банки, офисы, нефте- и газопроводы и др.)

    - Охрана специализированных мероприятий (кинофестивали, выставки, спортивные соревнования).

    - Пультовая охрана (монтаж, обслуживание и вооруженное реагирование на сигналы тревоги ОПС, СКУД и др.)

    - Видеонаблюдение.

    - Вооруженное сопровождение грузов и ценностей.

    - Услуги детективов (проведение расследований, а так же проверка помещений и иных объектов на наличие прослушек, средств скрытого наблюдения).

    - Использование полиграфа.

    Миссия частного охранного предприятия - ежедневно делать жизнь и бизнес наших клиентов более безопасными

    Цель - понять проблему и предоставить оптимальное решение каждому клиенту, обеспечив ему максимальные уверенность и спокойствие.

    Особое внимание руководство ООО «Нико-секьюрити» уделяет профессиональной подготовленности сотрудников охраны. На работу принимаются только лицензированные сотрудники, имеющие опыт работы в сфере охранных услуг не менее двух лет. Ежемесячно проводятся тестирования сотрудников охраны по проверке теоретических знаний и тактические учения по действию в чрезвычайных ситуациях. За каждым объектом закрепляются начальник охраны объекта и инспектор отдела охраны частного охранного предприятия, организующие и контролирующие работу личного состава на местах. В круглосуточном режиме работают Служба оперативного дежурного и Группа немедленного реагирования охранного агентства.

    По желанию заказчика,дляпроведения предварительного анализа объекта, на основе которого будетподготовлено коммерческое предложение по организации охраны на объектеэкспертная группаООО «Нико-секьюрити» выезжает в офис или на объект.

    Основные направления деятельности представлены на рисунке 2.







    Рисунок 2 - Основные направления деятельности


    ООО «Нико-секьюрити» проводит тщательный отбор сотрудников охраны, - при приеме на работу выявляется уровень мотивации, психологическая устойчивость и надежность каждого кандидата. Регулярно проводятся тестирования сотрудников на профессиональную пригодность, осуществляется контроль качества охраны объектов. По результатам работы сотрудникам охраны и администрации компаниивыплачиваются дополнительные бонусы.

    При охране объектов ООО «Нико-секьюрити» предлагает заказчикам следующие системы технической защищенности: охранная сигнализация, тревожная сигнализация, пожарная сигнализация, периметровая охранная сигнализация, видеонаблюдение, контроль управления доступом, управление автоматикой ворот и паркингом. Частное охранное предприятие (ЧОП) «Маяк» отслеживает последние тенденции в сфере охраны объектов и применяет их на практике, что обеспечивает высокий уровень охраны. Охрана объектов, в первую очередь, направлена на формирование безопасной среды для клиентов и партнеров ООО «Нико-секьюрити».

    Основные технико-экономические показатели работы предприятия представлены в таблице 3.

    Таблица 3 - Основные технико-экономические показатели деятельности ООО «Нико-секьюрити» за 2011-2014 гг.

    Наименование показателяЕд. изм2011г2012г2013г2014гОткл. 2014 к 2013Темп роста, %Объем реализации услуг и продукциитыс.руб.4926947866564715832318527,0Численность работающихчел.2022272811Производительность труда 1-го работающеготыс.руб.2463217620922099-7-1,9Среднегодовая зарплата 1-го работающеготыс.руб.20924725826021,6Себестоимость услуг и продукциитыс.руб.4059638 90147 83648 836193513,0Затраты на 1 руб. реализации услуг и прод-икоп.0,820,810,850,850,034,2Прибыль от реализации услуг и продукциитыс.руб.8 6738 9658 6358 735-100-1,7Рентабельность продаж%21,423,018,118,2-5,0-20,7


    По данным таблицы видно, что объем реализации продукции за два последних года вырос на 7202 тыс. руб., что может быть связано с ростом цен на продукцию, а также с ростом количества проданной продукции по основным видам деятельности. Также наблюдается рост себестоимости продукции на 7240 тыс. руб., что вызвало увеличение показателя затрат на один рубль реализованной продукции и некоторое снижение доли прибыли в каждом заработанном рубле.

    2.2 Анализ социального развития

    2.2.1 Изучение внутренней среды предприятия

    Социальному планированию на предприятии должно предшествовать комплексное социологическое исследование трудового коллектива, целью которого может быть изучение социальной структуры работников, выявление ее слабых звеньев и направлений совершенствования. Изучению подлежат вопросы отношения людей к труду, факторы привлекательности и непривлекательности труда на предприятии в целом и в каждом его подразделении.

    Планирование социального развития трудовых коллективов обеспечивает рост социальной эффективности, которая, наряду с экономической эффективностью, является важнейшей предпосылкой и условием благополучия предприятия и его работников. При планировании необходимо уделять внимание изучению степени содержательности труда, его условий и уровня его оплаты, текучести кадров, дисциплины труда, ценностных ориентаций в коллективе.

    Степень удовлетворенности персонала ООО «Нико-секьюрити» или иной стороной трудовой деятельности можно проследить в таблице 4.

    Анализ проводился методом опроса работников ООО «Нико-секьюрити». В опросе озвучивались параметры морального стимулирования, характеризующие психологические, социальные и моральные качества трудовой деятельности.

    Оценка результатов проводится по следующей шкале:

    Степень удовлетворенности

    Индекс удовлетворенности

    Высокая 0,7 - 1,0

    Средняя 0,4 - 0,7

    Низкая 0,0 - 0,4

    Таблица4 - Степень удовлетворенности персонала ООО «Нико-секьюрити»организацией и условиями труда

    № вопросаСодержание вопросаКол-во уд. ответовДоля уд. ответов от общего числа работниковИндекс удовлетв.Степень удовлетв.1Удовлетворены ли Вы, в общем и целом своей жизнью840%0,4Средняя2Удовлетворены ли Вы в целом своей нынешней работой945%0,45Средняя3Оценка уверенности в завтрашнем дне у работников предприятия1680%0,8Высокая4Оценка положения дел на предприятии1050%0,5Средняя5Оценка отношения работников организации к условиям, в которых они работают1575%0,75Высокая6Удовлетворены ли Вы организацией труда на предприятии840%0,4Средняя7Удовлетворены ли вы организацией отдыха на предприятии945%0,45Средняя8Удовлетворяет ли Вас нынешняя продуктивность труда работников1155%0,55Средняя9Состояние отношений между администрацией и работниками420%0,2Низкая

    Из данных таблицы видно, что присутствует общая неудовлетворенность персонала ООО «Нико-секьюрити» различными сторонами их трудовой деятельности.

    По результатам опроса высокой степени удовлетворенности соответствуют 2 параметра; средней - 6 параметров; низкой - 1 параметр.

    Таким образом, степень удовлетворенности организацией и условиями труда в ООО «Нико-секьюрити» оценивается как средняя. Однако параметры, по которым степень удовлетворенности оценивается, как средняя близки к нижней границе индексного интервала оценки и поэтому могут быть приравнены к низкой степень удовлетворенности.

    Показатели степени удовлетворенности говорят о неэффективной организации труда в ООО «Нико-секьюрити», неэффективной системе морального стимулирования и мотивирования труда и необходимости ее совершенствовать.

    В ООО «Нико-секьюрити» на данный момент анализом и корректировками мотивации никто не занимается, хотя функции по мотивации всегда выполнял менеджер отдела. В данный момент времени, идет постоянная текучесть кадров, так как старых работников не ценят (они много требуют) и стараются создать такие условия и предпосылки к работе, что сотрудник не может их выполнить. Не удовлетворенный он увольняется. Женщин в данный момент времени берут очень редко, они уходят в декрет, и приходится выплачивать им пособие.

    В рамках исследования системы стимулирования в ООО «Нико-секьюрити» было проведено исследование мотивации труда работников. Исследование представлено в таблице 5.

    Таблица 5 - Степень удовлетворенности персонала ООО «Нико-секьюрити» системой материального стимулирования

    № вопросаСодержание вопросаКол-во уд. ответовДоля уд. ответов от общего числа работниковИндекс удовлетв.Степень удовлетв.1234561ФАКТОРЫ ОЖИДАНИЯОжидаете ли вы, что ваша успешная работа приведет к желаемому результату 1470%0,70Высокая Продолжение таблицы 5

    Считаете ли вы, что полученные результаты приведут к ожидаемым вознаграждениям за этот результат1260%0,60Средняя Какую ценность представляет для вас получаемое вознаграждение1680%0,80Высокая 2ФАКТОРЫ СПРАВЕДЛИВОСТИИзвестен ли вам размер вознаграждения ваших коллег, получаемого за работу, аналогичную той, которую выполняете вы840%0,40Средняя Ваша реакция на сведения о более высокой оплате труда за аналогичную работу в вашем подразделении или в другом728%0,28Низкая Как вы оцениваете отношение к себе как к работнику со стороны руководства по получаемому вознаграждению728%0,28Низкая Какова ваша комплексная оценка получаемого вознаграждения840%0,40Средняя 3ФАКТОРЫ модели Портера-ЛоулераСчитаете ли вы, что затраченные вами усилия на выполнение работы высокие728%0,28Низкая Считаете ли вы себя способным работником1995%0,95Высокая Как вы оцениваете свою роль в процессе коллективного труда на вашем предприятии1785%0,85Высокая Уверены ли вы в том, что получаемое вами вознаграждение справедливо по отношению к результатам вашего труда728%0,28Низкая

    По данным проведенного исследования определена степень удовлетворенности системой материального стимулирования.

    По результатам опроса высокой степени удовлетворенности соответствуют 4 параметра; средней - 3; низкой - 3. однако, следует учитывать, что два параметра из среднего интервала близки к нижней границе по значению оценочной шкалы, и, следовательно, могут быть отнесены к низкой степени удовлетворенности.

    Высокой степени удовлетворенности соответствуют интервалы, характеризующие ожидания.Средней и низкой степени, характеризующие отношение работников к существующей системе вознаграждений за труд. Таким образом, система материального стимулирования на предприятии оценивается как неудовлетворительная.

    Исходя из вышесказанного, можно сделать следующий вывод - требуются усилия и ресурсы для усовершенствования существующей системы стимулирования. А отсутствие обратной связи, т.е. незнание работником результатов своего труда; неэффективное решение руководителем служебных проблем работника; некорректность оценки работника руководителем, вызывает не только у рядового работника, но и у специалистов чувство приниженности. Подрываются чувство гордости, неуверенности в себе, в стабильности своего служебного положения и возможности дальнейшего продвижения. Недостатки системы стимулирования персонала предприятия наиболее явно проявляются на данный момент (т.е. в связи с увеличением объемов выполнение плана).

    Из существующих форм обучения ООО «Нико-секьюрити» использует только внутрипроизводственную форму обучения без отрыва от производства. Эта форма подготовки является более дешевой и оперативной, характеризуется тесной связью с повседневной работой. Основные методы обучения: инструктаж, наставничество, самостоятельное обучение.

    Наставничество применяется в процессе прохождения новичком испытательного срока. Наставники подбираются из наиболее подготовленных сотрудников, обладающих высокими профессиональными качествами, имеющих стабильные показатели в работе, способность и готовность делиться своим опытом, имеющие системное представление о своем участке работы и работе подразделения, обладающие коммуникативными навыками и гибкостью в общении.

    Однако утверждение сотрудника в качестве наставника приказом не оформляется. Основанием для закрепления наставника является представление непосредственного начальника при обоюдном согласии предполагаемого наставника и сотрудника (стажера), за которым он будет закреплен. Показателями оценки эффективности работы наставника является выполнение целей и задач новым сотрудником в период испытательного срока. Оценка производится на промежуточном и итоговом контроле.

    Раньше при успешном прохождении новым сотрудником испытательного срока, наставник получал дополнительное вознаграждение в размере 30% к окладу. В настоящий момент премирование наставника не осуществляется. Положение об обучении и повышении квалификации сотрудников отсутствует.

    Следующая группа стимулов по общепринятой классификации - патернализм (забота о работнике) включает следующие категории:

    1. опора на неформальные отношения (организация - единая семья, каждый работник - любимый член семьи);
    2. руководитель - почитаемый глава семьи, принимающий на себя ответственность за судьбы работников, за их проблемы и трудности;
    3. широкое использование натуральных стимулов и социальных благ;
    4. преемственность традиций;

    - выращивание руководителей, ориентация на внутрифирменную карьеру.

    Однако, в ООО «Нико-секьюрити» перечисленные стимулы не применяются, отношения в организации строго формализованы, тип управления - директивный, даже авторитарный. Указанные факторы обусловливают также почти полное отсутствие моральных стимулов (благодарности, эталонные и соревновательные поощрения и т.д.), организационных стимулов (автономия в работе и самоконтроль качества и результатов работы).

    2.2.2 Анализ системы управления мотивацией

    Анализ системы управления мотивацией на предприятии показал, что руководство не осуществляет диагностику мотивационной среды предприятия, не выявляет структуру трудовой мотивации сотрудников, не выявляет мотивационный фон трудовой деятельности.

    Вместе с тем, такая диагностика крайне необходима. Она позволяет:

    1. во-первых, понять характер ожиданий работников, связанных с трудовой деятельностью;
    2. во-вторых, предвидеть (с определенной степенью вероятности) появление тех или иных фактов трудового поведения;
    3. в-третьих, успешно управлять деятельностью коллективов, рационально использовать методы и средства воздействия не только на трудовой поведение людей, но и на трудовую ситуацию в целом, позволяя работникам трудиться в ней комфортно и в соответствии со своими запросами.

    С этой целью производился анонимный анкетный опрос с целью выявления потребностей менеджеров, их ценностной ориентации и удовлетворенности работой. Согласие письменно ответить на вопросы проявили только 8 человек. Трое сотрудниц ответили устно. Большинство анкетируемых - женщины в возрасте от 25 до 40 лет. Около 2/3 из них имеют семьи и детей.

    На первом этапе в результате опроса было получено распределение потребностей сотрудников по уровням пирамиды Маслоу (таблица 6).

    Таблица 6 - Распределение факторов мотивации работниками по уровням пирамиды Маслоу

    № фактораСодержание факторакол-воФизиологические потребности7Возможность выбора времени отпуска613Предприятие рядом с домом524Режим работы, совместимый с жизнью семьи626Экономические льготы235Возможность выбирать свой рабочий график2Продолжение таблицы 6

    Потребности в безопасности4Строгое определение должностных обязанностей211Перспектива определенной карьеры233Социальные льготы2Потребность принадлежности к социуму12Хорошее интегрирование в своей рабочей группе523Уважение рассмотренных индивидов как личностей4Потребность в уважении, признании14Уважение за качество работы616Положение и статус на предприятии220Высокая зарплата830Публичная похвала начальника6Потребность в самореализации21Реальные возможности образования и личного развития232Удовольствие от хорошей работы1

    По данным таблицы можно сделать вывод, что существуют две группы сотрудников с разными потребностями.

    Так для семейных сотрудников (особенно имеющих детей) наиболее актуальными являются физиологические потребности и потребность в безопасности (близость места работы к дому, выбор времени отпуска, режима и графика работы, наличие экономических льгот и социальных гарантий).

    Для сотрудников, не имеющих семей и детей, приоритетными являются потребности третьего и четвертого уровня - в уважении и признании заслуг, как со стороны руководства, так и со стороны коллег, в высокой оплате труда, моральных стимулах со стороны руководства.

    На следующем этапе был проведен анализ степени удовлетворенности персонала различными областями трудовой деятельности и получены следующие выводы.

    При оценке поддерживающих факторов (по классификации Уткина Э.А., Кочетковой А.И. - деньги; условия; инструменты для работы; безопасность; надежность) отмечается средняя удовлетворенность в целом, при этом менее всего персонал удовлетворен уровнем заработной платы.

    При оценке мотивирующих факторов (признание; рост; достижения; ответственность и полномочия) сотрудники отмечают практически полное их отсутствие. Кроме этого, опрашиваемые выделяют демотивирующие факторы:

    1. нарушение негласного контракта (обещаний руководства);
    2. игнорирование идей и инициативы;
    3. отсутствие чувства причастности к компании;
    4. отсутствие ощущения достижения, не видно результатов, нет личного и профессионального роста;
    5. отсутствие признания достижений и результатов со стороны руководства и коллег;
    6. отсутствие изменений в статусе сотрудника;
    7. отсутствие понимания критериев личного вклада при премировании. Таким образом, недостаточной мотивирующей силой обладают факторы,

    связанные: с отношениями «руководитель - подчиненный», уровнем заработной платы, моральным климатом в коллективе.

    На третьем этапе выявлялись наиболее значимые ценностные установки сотрудников в отношении их работы. Результаты ранжирования ценностей труда на основе результатов обработки по средним баллам представлены в таблице 7.

    Таблица 7 - Ранжирование ценностей труда

    РангСодержание вопросаСредний

    балл1.5. Хорошая работа та, которая дает хороший заработок3,002.2. Хорошая работа позволяет получить жилье, устроить ребенка в хороший детский сад, получить путевку 10. Хорошая работа обеспечивает достаток в доме, возможность приобретать, что хочется2,91Продолжение таблицы 7

    3.11. Хорошая работа - это прежде всего интересная работа, доставляющая удовольствие

    14. Хорошая работа та, которая дает возможность заслужить уважение окружающих2,824.13. Хорошая работа заставляет повышать квалификацию, пополнять знания2,455.9. Хорошая работа та, которая дает возможность продвижения по службе2,27

    По данным таблицы можно сделать вывод, что наиболее приоритетными являются требования материального обеспечения, интересной работы, комфортного морального климата, а также возможность повышения квалификации и использования знаний. Вопросы общественной полезности работы и возможности самореализации стоят не на первом месте.

    Таким образом, можно сделать следующие выводы.

    Единственной положительной стороной в системе управления мотивацией является то, что уровень заработной платы сотрудников находится на уровне среднеотраслевого значения в регионе.

    Вместе с тем, в сложившейся практике управления мотивацией в компании выявлены следующие недостатки:

    1. плохая связь системы материального стимулирования и рабочих результатов;
    2. плохие возможности обучения и повышения квалификации;
    3. сложившаяся практика управления, ориентированная больше на контроль и поддержание дисциплины, на негативное стимулирование, чем на формирование заинтересованного отношения к делу;
    4. равнодушие к потребностям и проблемам сотрудников.

    В целом, сотрудников удерживает на предприятии, в основном, отсутствие хорошо оплачиваемых аналогичных вакансий на рынке труда в городе, а не стимулы предприятия.

    Удовлетворенность персонала предприятия своей работой один из показателей социального самочувствия работников, поэтому оценка уровня удовлетворенности является важным показателем эффективности социальной политики предприятия. Данные можно получить методом анкетирования персонала.

    На вопрос анкеты «Удовлетворены ли Вы уровнем социального обслуживания на предприятии?» получены такие ответы: 42 человека ответили отрицательно и только 8 человек из 50-ти были удовлетворены уровнем социального обслуживания на предприятии (рис.3).

    Рисунок 3 -Удовлетворенность персонала уровнем социального обслуживания на предприятии

    Из предложенных социальных услуг, были выбраны следующие услуги, которыми работники предприятия пользуются (рис. 4).

    Рисунок 4 - Социальные услуги, востребованные работниками предприятия

    Анкетный опрос работников на предмет востребованности социальных услуг на предприятии выявил следующее:

    1) популярностью у женщин пользуется социальная услуга сферы отдыха путевки в санатории, детские оздоровительные лагеря, билеты, абонементы в бассейн, железнодорожные билеты, предоставляющие право бесплатного проезда 1 раз в год на отдых работнику с ребенком до 18-ти лет.

    2) Мужчины отдали свое предпочтение «общественному питанию».

    3) «Образовательная услуга» выбрана работниками, получающими первое высшее образование в профильном ВУЗе, которым предприятие предоставляет оплачиваемый учебный отпуск.

    4) Материальная помощь была оказана четырем женщинам и двум мужчинам. Данный вид социальной услуги предоставляется работнику, оказавшемуся в трудной жизненной ситуации по личному заявлению.

    5) «Медицинские услуги» выбрал работник, получивший травму на производстве и которому предприятие оплатило лечение.

    Данный вид услуг на предприятии не оказывается.

    На вопрос: «Какие дополнительные виды социальных услуг Вам необходимы?», работники ответили следующим образом (рис. 5).

    Рисунок 5 - Нуждаемость работников предприятия в дополнительных социальных услугах

    «Коучинг», как инструмент личностного и профессионального развития заинтересовал 18% (14 чел.) из принявших участие в анкетировании работников. Выбор работниками этого метода развития говорит о том, что они готовы к профессиональному развитию. Данный метод в основном ориентирован на управленческий кадровый резерв и доступен не для всех категорий персонала, но все же руководителям предприятия стоит рассмотреть его как один из возможных.

    «Корпоративные обучающие семинары» оказались необходимы для 9 работников. Для улучшения взаимодействия структурных подразделений предприятия можно проводить обучающие семинары, например, на тему «Стратегия развития предприятия: цели, задачи».

    Наставничество, как социальная услуга, заинтересовала только двух человек из всех анкетируемых.

    Консультирование работников по правовым вопросам, как социальная услуга востребовано работниками предприятия. При этом необходимо вменить в обязанности юрисконсульту предприятия оказание юридической помощи работникам предприятия.

    В качестве «других» услуг, которые работники назвали сами, стали:

    1) медицинские 6 чел.,

    2) жилищная поддержка работников 4 чел.,

    3) оплата проездного билета, либо мобильного телефона 3 чел.

    Проблемы, с которыми сталкивается персонал предприятия, оказались следующими (рис. 6). У большей части женщин «психологический дискомфорт» на первом месте среди возникающих на работе проблем, затем «невозможность сделать карьеру» и «невозможность применить свои профессиональные навыки».

    Низкая мотивация и нервозность профессионально важных качеств к определенной профессии ведут к профессиональным деструкциям изменениям сформированной структуры деятельности и личности, отрицательным образом сказывающихся на работоспособности человека и продуктивности его труда (рис. 6).

    Мужчины выбрали «невозможность применить свои профессиональные навыки» в качестве основной проблемы на рабочем месте.

    Рисунок 6 -Проблемы персонала предприятия

    Рисунок 7 -Мотив работы персонала

    В качестве дополнительного варианта мотива работы молодые женщины, недавние выпускницы высших учебных заведений, выбрали «для опыта работы», а женщины пенсионного возраста «потому что пенсия маленькая».

    На вопрос «Хотите ли Вы поменять работу?» работники ответили следующим образом (рис. 8).

    Рисунок 8 - Желание работников сменить место работы


    Результат анкетирования показал, что предприятие может столкнуться с острой нехваткой персонала. Причина таких ответов кроется не только в низком уровне заработной платы, но и в неудовлетворительном социально-психологическом климате в коллективе и в отсутствии карьерного роста молодых специалистов (рис. 9).

    Рисунок 9 -Причины смены места работы


    В качестве дополнительных причин смены места работы работники указали следующие: «тяжелая работа», «медицинские противопоказания», «желание работать по специальности».

    Свои взаимоотношения с начальником персонал предприятия видит такими (рис. 9). Только 10 респондентов считают их хорошими, построенными на взаимном уважении, 15 добрыми, взаимовыгодными. Трое мужчин уверены в том, что их взаимоотношения с руководителем конфликтные, а 18 респондентов затруднились ответить на этот вопрос.

    Следовательно, система взаимоотношений в коллективе достаточно сложная.

    На вопрос «Ваша заработная плата соответствует ситуации на рынке труда?» ответили «Да» 7 человек, «Нет» 43 человека.

    Что «система выплаты премий на предприятии влияет на удовлетворенность работой» считают 31 человек из 50-ти, а 17 работников были не согласны с таким утверждением.

    Рисунок 10 -Характеристика взаимоотношений персонала с руководителями

    Посмотрим, каким образом руководство поощряет профессиональный рост своих сотрудников (рис. 11)?

    Рисунок 11 - Поощрение руководством предприятия профессионального роста своих сотрудников

    Реальную возможность сделать карьеру на предприятии видят только 4 работника, 44 работника ответили «Нет», а двое затруднились с ответом.

    Ответы на вопрос «Как Вы считаете, по каким основаниям можно сделать карьеру на вашем предприятии?» были следующими (рис. 12).

    Рисунок 12 -Выявление личностного уровня корпоративной культуры


    Большинство 30 респондентов не смогли ответить на этот вопрос, 15 отметили, что сегодня карьерный рост зависит «от личных связей». Вторым важным фактором достижения более высоких служебных постов работники предприятия считают «повышение квалификации, получение высшего образования». И только один сотрудник полагает, что карьерные перспективы больше всего зависят от личных качеств человека «профессионализма».

    Анализируя полученные ответы можно сделать следующий вывод. Проведенное нами анкетирование не выявило преобладания личностного уровня корпоративной культуры. Но если учесть, что большинство мужчин, которые «затруднились ответить», это работники со средним и средним техническим образованием и они не задумывались о карьерном росте. А половина принявших в анкетировании женщин имеют высшее образование и они столкнулись с этой проблемой, то можно предположить, что личностный уровень корпоративной культуры присутствует в достаточной мере, чтобы отрицательно влиять на социально-трудовые отношения в коллективе.

    Таким образом, анкетирование персонала подтверждает вывод о том, что управление социальными процессами на предприятии не эффективно:

    1) более половины респондентов не работает по своей специальности,

    2) 34% респондентов не удовлетворены своей заработной платой,

    3) неудовлетворенных своей работой больше, чем удовлетворенных,

    4) 84 % респондентов не удовлетворены уровнем социального обслуживания на предприятии,

    5) «психологический дискомфорт» у работников на первом месте среди возникающих на работе проблем, затем «невозможность сделать карьеру» и «невозможность применить свои профессиональные навыки»,

    6) 74 % респондентов желают сменить место работы,

    7) неудовлетворительный социально-психологический климат в коллективе и отсутствие карьерного роста молодых специалистов,

    8) руководство предприятия не достаточно поощряет профессиональный рост своих сотрудников,

    9) персонал предприятия нуждается в расширении социальных услуг.





    3 Разработка плана социального развития на предприятии

    3.1 Планирование мероприятий по социальному развитию

    На сегодняшний день на предприятии имеются проекты Положений, которые могли бы способствовать развитию внутренней конкуренции среди работников: «О дополнительном поощрении работников», «Лучший по профессии», «Лучший отдел». Но пока их не воплощают в жизнь, так как нет единого мнения по некоторым спорным вопросам, либо нет главного группы управленцев, способных воплотить в жизнь данные проекты и знающих как это сделать.

    Рисунок 13 -Участие в планировании социального развития предприятия


    Планирование социального развития предприятия осуществляют два руководителя высшего уровня управления. Это заключается в совершенствовании трудового потенциала и социальной структуры персонала, а также в разработке проекта «Коллективного договора».

    Часть нашего исследования, позволяющая узнать, как разворачиваются социальные процессы на предприятии это анализ функциональных обязанностей руководителей всех уровней управления. Для этого нам необходимо проанализировать должностные инструкции соответствующих руководителей.

    Трудовой договор, в том числе контракт, является основным юридическим документом, регулирующим социально-трудовые отношения между нанимателем и работником. В тексте Трудового договора содержится пункт, предназначенный для определения должностных обязанностей работника, которые являются элементом существенных условий трудового договора. Они выделяются в отдельный документ, называемый должностной инструкцией. Должностные инструкции наиболее разумно разграничивают и распределяют функции между работниками и обеспечивают при этом взаимосвязь в работе. Распределение должностных обязанностей среди первых руководителей предприятия осуществляется на основании Приказа директора «О распределении должностных обязанностей между директором, его заместителями и главным инженером ООО «Нико-секьюрити». Связано это с тем, что на заместителя руководителя возлагаются должностные обязанности соответствующего руководителя в случае временного его отсутствия (отпуск, болезнь, увольнение), а также выполнение определенных работ по управлению предприятием (подразделением) или обеспечению его деятельности.

    Выделим из должностных инструкций те обязанности руководителей, которые способствуют разворачиванию на предприятии социальных процессов.

    Директор предприятия:

    1) координирует (организует) взаимодействие всех структурных подразделений;

    2) осуществляет взаимодействие с государственными органами, организациями;

    3) устанавливает по согласованию с руководством предприятия структуру и численность работников, а также входящих в его состав структурных подразделений;

    4) заключает и расторгает трудовые договоры (контракты) с работниками;

    5) определяет формы и системы оплаты труда работников предприятия;

    6) координирует работу, устанавливает обязанности и определяет ответственность заместителей директора и главного инженера за надлежащее исполнение ими своих задач и функций;

    7) в пределах своей компетенции издает приказы, инструкции и дает указания, обязательные для всех работников;

    8) организует исполнительскую работу;

    9) в соответствии с Правилами внутреннего трудового распорядка применяет меры дисциплинарного взыскания к работникам предприятия;

    10) вносит в установленном порядке предложения руководству предприятия о поощрении и награждении отличившихся работников;

    11) контролирует организацию подготовки и повышения квалификации подчиненных работников;

    12) контролирует организацию работы по формированию кадрового резерва для выдвижения на руководящие должности.

    На время отсутствия замещается заместителем директора по грузовой работе.

    Заместитель директора по коммерческой работе:

    1) контролирует проведение технической учебы на предприятии;

    2) ведет вопросы совершенствования и внедрения программного обеспечения в структурных подразделениях;

    3) организует взаимодействие структурных подразделений;

    4) вносит предложения по представлению к поощрению работников предприятия.

    Исполняет обязанности заместителя директора по грузовой работе в случае его временного отсутствия.

    Начальник отдела кадров:

    1) Возглавляет работу по комплектованию предприятия кадрами рабочих, служащих и специалистов требуемых профессий, специальностей и квалификации в соответствии с целями предприятия;

    2) Организует разработку прогнозов, определение текущей потребности в кадрах, информирования работников внутри организации об имеющихся вакансиях, использования средств массовой информации для помещения объявлений о найме работников.

    3) Принимает участие в разработке кадровой политики предприятия;

    4) Обеспечивает прием и расстановку молодых специалистов и молодых рабочих, совместно с руководителями подразделений организует проведение их стажировки.

    5) Организует проведение аттестации работников предприятия, принимает участие в анализе результатов аттестации, разработке мероприятий по реализации решений аттестационных комиссий;

    6) Подготовку материалов для представления персонала к поощрениям и награждениям;

    7) Обеспечивает социальные гарантии трудящихся в области занятости, соблюдение порядка трудоустройства и переобучения высвобождающихся работников, предоставления им установленных льгот и компенсаций.

    Главный инженер:

    1) организует работу по выполнению мероприятий по охране труда и технике безопасности, разработке и выполнению мероприятий совершенствования организации подготовки и повышения квалификации подчиненных работников;

    2) организует проведение своевременной аттестации рабочих мест, паспортизации санитарно-технического состояния условий и охраны труда в соответствии с требованиями законодательства;

    3) осуществляет контроль за соблюдением исполнительской и трудовой дисциплины подчиненными работниками;

    4) организация совместно с профсоюзным комитетом регулярного проведения контроля по охране труда, проведение «Дня охраны труда» на предприятии.

    Начальник охраны:

    1) поощряет отличившихся работников и налагает взыскания на нарушителей трудовой и производственной дисциплины, принимает меры по укреплению трудовой и производственной дисциплины

    2) осуществляет подбор, расстановку, обучение и повышение квалификации кадров, совершенствование организации труда и заработной платы, системы материального стимулирования;

    3) обеспечивает улучшение условий труда и предупреждение производственного травматизма, выполнение трудового законодательства, правил и норм охраны труда, техники безопасности и производственной санитарии, повышение культуры производства.

    Поручает выполнение отдельных функций своим заместителям или руководителям структурных подразделений.

    Мастер участка:

    1) проводит воспитательную работу с работниками смены;

    2) участвует в решении вопросов, касающихся материального поощрения.

    Таблица 8 - Анализ должностных обязанностей руководителей ООО «Нико-секьюрити» на предмет их участия в разворачивании социальных процессов на предприятии

    Должность

    РуководителяСоциальные процессы, разворачиваемые на предприятииАдаптацияКарьераСотрудничествоКонфликтСоперничествоДиректор++Заместитель директора по коммерческой работе++Начальник отдела кадров++Главный инженер+Начальник охраны++Начальник

    участка++Мастер

    На основании проведенного анализа должностных обязанностей руководителей ООО «Нико-секьюрити» можно сделать следующий вывод.

    1) Должностные инструкции руководителей имеют общий характер, в основном касающийся производственной деятельности предприятия.

    2) Должностные инструкции слабо привязаны к реальным условиям функционирования предприятия, тем более к стратегическим целям.

    3)Должностными инструкциями не предусмотрены обязанности, касающиеся регулирования многих социальных процессов на предприятии. Можно предположить, что в обязанности руководителей всех уровней управления не входит управление конфликтами на предприятии, развитие эффективного сотрудничества в коллективах, внедрение элементов соперничества между подразделениями. Что касается остальных социальных процессов, к ним мы относим «адаптацию» и «карьеру» и управления ими, судя по распределению должностных обязанностей, нет четкого разграничения и распределения функций между управленцами всех уровней, следовательно, не обеспечивается их взаимосвязь в работе.

    4) При рассмотрении должностных обязанностей руководителей предприятия нами замечено несоответствие наименования должности, указанной в локальном нормативно-правовом документе (Приказ «О распределении должностных обязанностей между директором, его заместителями и главным инженером») и фактическим наименованием должности заместителя директора предприятия.

    В ходе анализа и опроса сотрудников были выявлены недостатки в системе стимулирования и мотивирования труда, оплаты труда, неэффективной организации труда на предприятии и необходимости ее совершенствования.

    Для того чтобы деятельность ООО «Нико-секьюрити» была успешной, необходимо разработать основные мероприятия для достижения наибольшего социального и экономического эффекта. В качестве основных мероприятий предлагаем - разработку мероприятий по стимулированию и мотивированию сотрудников. Основные мероприятия по стимулированию представлены в рисунке 14.














    Рисунок 14 - Рекомендации по социальному развитию в ООО «Нико-секьюрити»


    Для того чтобы сформировать стратегию развития деятельности ООО «Нико-секьюрити», необходимо разработать основную стратегическую цель и задачи. Стратегической целью компании будет повышение конкурентоспособности за счет развития и совершенствования корпоративной культуры компании и деятельности ее сотрудников.

    Первое мероприятие Стимулирование сотрудников фирмы.

    Стимулирование сотрудников фирмы относится к сфере мотивации персонала и направлено на повышение качества обслуживания клиентуры, рост профессионального мастерства, а также на поощрение к внесению предложений по различным направлением деятельности предприятия, например по разработке и совершенствованию отдельных услуг. С этой целью могут использоваться:

    1. обучение;
    2. возможности продвижения по службе;
    3. денежные премии;
    4. подарки;
    5. дополнительные отпуска;
    6. конкурсы профессионального мастерства.

    Обслуживание клиентов должно быть на более высоком уровне, т.к. именно качество обслуживания и квалификация менеджеров по продажам может повлиять на принятие решения о покупке и если оно будет хуже, чем у конкурентов ООО «Нико-секьюрити» может потерять фактических покупателей. В связи с этим, предлагается ввести проектируемое положение о надбавках за высокое профессиональное мастерство менеджеров консультантов.

    Надбавки за высокое профессиональное мастерство устанавливаются и выплачиваются менеджерам, проработавшим в данной профессии не менее одного года и имеющим максимальный уровень тарифной ставки. Надбавки начисляются за фактически отработанное время в процентах от сдельного или повременного тарифа. Устанавливается три ступени надбавок в размере 5 %, 10 %,15 %. Для первой ступени надбавок в размере 5 % служат показатели:

    - опыт работы не менее 1 года в данной профессии, способность принимать самостоятельные решения;

    - хорошая и рациональная организация работ, положительное воздействие на работников в отношении рационального использовании рабочего времени, выполнение всех указаний;

    - выполнение установленных заданий с выработкой не ниже среднего уровня при качественном выполнении работ.

    Для второй ступени надбавок в размере 10 % служат показатели:

    - опыт работы не менее 3 лет, позволяющий выполнять точно и своевременно все указания;

    - выполнение установленных заданий с выработкой выше среднего уровня при качественном выполнении работ;

    - готовность к неожиданным решениям и новым установкам, быстрое освоение новых вопросов и методов, активное сотрудничество с другими работниками и наставничество в трудовом коллективе;

    - постоянное выполнение нескольких операции (работ), не предусмотренных тарифно-квалификационным справочником по данной профессии.

    Для третьей ступени надбавок в размере 15 % служат показатели:

    - опыт работы не менее 5 лет, обладание разносторонним опытом, очень хорошие знания специальных вопросов не только в своей работе, но и в смежных областях, способность быстро и самостоятельно принимать обоснованные решения во всех необходимых случаях, создать четкий порядок в работе;

    - недопущение бездействия не только в своей работе, но и проявление активности в улучшении организации трудового процесса в коллективе выполнение установленных заданий с самой высокой выработкой при отличном качестве выполнения работ;

    - обладание высоким чувством ответственности, активное участие в поиске и внедрении новых прогрессивных решений по вопросам организации труда и производства, совершенствования технологических процессов;

    - быть примером эмоциональной выдержки и корректности, наставничество, создание полной взаимозаменяемости в коллективе.

    Выполнение всех вышеперечисленных требований должно контролироваться руководителем, возможно при использовании операции «тайный покупатель».

    Обязательным условием является выполнение и перевыполнение плана выручки, который ежемесячно устанавливается с руководством. За нарушение трудовой и производственной дисциплины или в связи с ухудшением показателей работы, а также при переходе на другую работу надбавка за высокое профессиональное мастерство отменяется.

    Сумма заработной платы каждому работнику для назначения надбавок за высокое профессиональное мастерство определяется отделом организации труда и заработной платы и утверждается генеральным управляющим общества. Надбавки за высокое профессиональное мастерство устанавливаются рабочим приказом. В служебной записке указывается перечень показателей, на основании которого отделом организации труда и заработной платы определяется ступень (1,2,3) надбавки.

    Затраты на внедрение данного мероприятия составят: расходы по выплате надбавок за высокое профессиональное мастерство относится на себестоимость продукции, работ и осуществляются в пределах лимита фонда заработной платы. Также каждый сотрудник обязан пройти подготовку по программе «Техника эффективных продаж», стоимость которой составляет 2500 рублей на каждого сотрудника.

    Таким образом, если учесть, что сейчас в ООО «Нико-секьюрити» работают 10 менеджеров по продажам, следовательно, на обучение 10 сотрудников потребуется 25000 рублей.

    Средняя заработная плата одного менеджера составляет 18000 руб. в месяц. Условие премирование менеджеров выполнение плана по выручке, размер премии составляет 7 % от средней заработной платы.

    Таким образом, расходы по премированию (максимальные, на всех менеджеров) составят 12600 руб.

    В сумме расходы на мероприятие составят 37600 рублей, таблица 9.




    Таблица 9 - Затраты по внедрению мероприятия о надбавках менеджеров по продажам

    Наименование затратСумма, руб.Обучение технике эффективных продаж25000Расходы по премированию12600Итого37600

    Экономическую эффективность данного мероприятия по формуле:

    ΔПпр = ΔVпр - ΔС пр - ΔК ,

    где ΔПпр прирост прибыли от продаж, тыс. руб.;

    ΔVпр прирост выручки от продаж, тыс. руб.;

    ΔС пр прирост покупной себестоимости, тыс. руб.;

    ΔК прирост коммерческих расходов, тыс. руб.

    Планируется, что увеличение выручки предприятия вследствие более эффективной работы менеджеров по продажам, ускорения обслуживания клиентов, увеличит выручку компании на 5 %.

    Таким образом, после мероприятия, выручка составит:

    Т = 80442*1,05 = 84464,1 тыс. руб.

    Изменение выручки от реализации:

    Т = 84464,1 -80442= 4022,1 тыс. руб.

    Расходы на обучение менеджеров и премирование отнесем к коммерческим расходам.

    Увеличение коммерческих расходов составит:

    КР = 10860+37,6= 10897,6 тыс. руб.

    Прирост прибыли составит:

    ΔПпр = (84464,1-56309-10897,6)-13273=3984,5 тыс. руб.

    Эффект от внедрения мероприятия:

    Э = 4012,1-37,6 = 3974,5 тыс. руб.

    Таким образом, благодаря мероприятиям по стимулированию собственного торгового персонала прибыль значительно увеличится.

    При таком стимулировании сотрудников, непосредственно занимающихся сбытом, повышается качество обслуживания клиентов, что приводит к увеличению числа довольных покупателей. Этот фактор имеет важное значение при формировании собственного имиджа предприятия.

    Второе мероприятия - Разработка и внедрение системы скидок.

    Суть предложения заключается в следующем: мероприятия стимулирования сбыта, направленные на клиентов, чаще всего преследуют цели: поощрение более интенсивного потребления услуг; побуждение покупателей к приобретению продуктов, которыми они ранее не использовали; "подталкивание" потребителей к покупке; поощрение постоянных клиентов; снижение временных колебаний спросов; привлечение новых клиентов.

    Мероприятие, которое предлагается для стимулирования сбыта в ООО «Нико-секьюрити» являются накопительные дисконтные карты. Максимальное количество процентов скидки 10 %. Процент начисляется от 3 % до 10 %. Карта выдается при покупке на 5000 рублей и пополняется при каждой покупке. Такая дисконтная система подталкивает покупателей, во-первых, к совершению единовременной покупки на сумму не менее 5000 рублей, а во-вторых, клиент имеет стимул вновь возвратиться именно сюда. При получении дисконтной карты клиенту необходимо заполнить анкету, в которой помимо внесения личных данных клиента, которые будут являться конфиденциальной информацией, предлагается ответить на ряд вопросов, касающихся удовлетворенности работой.

    Таким образом, будут выявлены слабые стороны работы и при их устранении или наоборот добавлении какого-либо новшества увеличится число довольных клиентов.

    Для осуществления программы стимулирования сбыта необходимо распространить соответствующие сведения о намечаемых в ее рамках мероприятиях. Поэтому должны быть приняты соответствующие решения о средствах распространения информации, о программе стимулирования сбыта предприятия. При выборе конкретных средств распространения информации следует учитывать важность оптимизации уровня эффективности и затратности каждого из них. В данном случае более действенным способом донесения информации будет являться изложение сути предложения каждому покупателю менеджером в устной форме. Это будет иметь свои плюсы за счет отсутствия затрат на организацию использования данного метода, а также гарантированности информирования каждого клиента.

    Разработка бюджета стимулирования сбыта осуществляется в рамках общего бюджета по осуществлению коммуникационной стратегии предприятия. Размер требуемых средств для стимулирования сбыта может рассчитываться путем определения затрат на проведение каждого конкретного мероприятия, которые целесообразно соотнести с объемом ожидаемой прибыли. Затраты на мероприятие представлены в табл. 10.

    Таблица 10 - Затраты на мероприятия по внедрению накопительных дисконтных карт

    Наименование затратСумма (руб)Изготовление пластиковых карт6000Бумага 50Процентная скидка3600Компьютерная программа20000Итого29150

    Для внедрения данного мероприятия необходимо изготовить 100 пластиковых карточек для распространения покупателям, стоимость которых составит 6000 рублей. Также необходимо приобрести бумагу для анкет (100 листов) - 50 рублей. К затратам будет относиться процентная скидка. Предположим, в первом месяце дисконты получат 50 клиентов. В том же месяце повторно посетят 40 из них. Средняя сумма последующих покупок будет составлять 1500 рублей. 3000×40=120000 рублей. Так как первая ступень дисконта 3 %, то сумма скидок равна 3 % от 120000 рублей и составит 3600 рублей. Для того, чтобы данное мероприятие функционировало, необходима установка соответствующей компьютерной программы, которая будет стоить 20000 рублей. В итоге получаем общую сумму затрат на внедрение данного мероприятия в размере 29150 рублей.

    Дополнительный товарооборот, как было рассчитано, составит 120 тыс. руб., таким образом, выручка составит:

    Вплан = 80442+120 = 80562 тыс. руб.

    Расходы по внедрению накопительных дисконтных карт обучение отнесем к коммерческим расходам.

    Увеличение коммерческих расходов составит:

    КР = 10860+29,150 = 10889,15 тыс. руб.

    Прирост прибыли составит:

    ΔПпр = (80562-56309-10889,15)-13273=90,85 тыс. руб.

    Эффект от внедрения мероприятия:

    Э = 90,85-29,15 = 61,7 тыс. руб.

    Таким образом, прирост планируемой прибыли составит 90,85 тыс. руб.


    3.2.Стратегический план по развитию


    В таблице 11 представлен стратегический план по развитию ООО «Нико-секьюрити» сроком на 5 лет (2015-2019 гг.).

    Таблица 11 - План стратегического развития ООО «Нико-секьюрити»

    Мероприятия по улучшению положения делОжидаемый результатОтветственные лицаУлучшить качество обслуживанияПовышение конкурентоспособности услугДиректорРасширение и совершенствование ассортимента услугПовышения спросаМенеджерыЗавоевание новой доли рынкаВыход на лидирующую позицию (1-2 место в городе)МенеджерыПродолжение таблицы 11

    Применять эффективную маркетинговую политикуПолучение необходимой информации о рынкеДиректорУсовершенствовать систему логистикиУстановление стабильных отношений с партнерамиДиректорСоздать специальную группу для контроля качества услугПовышение качества реализуемых услугДиректор

    Таким образом, можно сделать вывод, что стратегия развития ООО «Нико-секьюрити» позволит ей определить основные направления деятельности и пути достижения поставленных целей.

    Сравнительная характеристика действующей и разработанной системы стимулирования труда приведена в таблице 12.

    Таблица 12 - Сравнительная характеристика действующей и предлагаемой систем стимулирования труда

    ПараметрыСуществующая система мотивацииРазработанная система мотивацииОклад сотрудников++Ежемесячная премия++Ежеквартальная премия-+Премия за звание «Лучший сотрудник месяца»-+Премия за звание «Лучший сотрудник квартала»-+Премия за звание «Лучший сотрудник года»++Введение повышающего коэффициента после аттестации-+Дополнительная оплата за выслугу лет-+Бонус за эффективное использование времени-+

    Таким образом, можно сделать вывод, что система мотивации сотрудников ООО «Нико-секьюрити» позволяет задействовать более полный механизм управления персоналом, чем традиционная система мотивации. Следовательно, на основе проведенного анализа можно сделать вывод, что гипотеза работы была доказана. В зависимости от повышения уровня развития деловых и коммуникативных качеств личности директора повышается эффективность деятельности предприятия. Это обусловлено тем, что если директор ООО «Нико-секьюрити» будет обладать всеми качествами, которые должны быть присущи специалисту в данной области, то и уровень лояльности сотрудников будет высоким. А как следствие увеличится количество постоянных клиентов организации и, соответственно, прибыль предприятия, а его деятельность будет более эффективной.


























    Заключение


    Изучив теоретические основы социального развития предприятия можно заключить, что управление социальным развитием организации совокупность способов, приемов, процедур, позволяющих решать социальные проблемы на основе научного подхода, знания закономерностей протекания социальных процессов, точного аналитического расчета и выверенных социальных нормативов.

    Потенциал отражает материально-технические и организационно-экономические возможности организации, т.е. ее размеры и территориальное расположение, численность персонала и характер ведущих профессий, про-филь производства и объемы выпускаемой продукции, форму собственности, состояние основных фондов, финансовое положение.

    Социально- психологические методы управления основываются на системе личностных характеристик персонала, взаимоотношений в коллективе, социальных потребностях и т.д. Социально-психологические методы управления организацией очень специфичны: их базис покоится на закономерностях социологии и психологии, интересах личности, коллектива, группы. Выделяют две большие группы методов: социально-психологические методы управления, направленные на группы людей и социально-психологические методы управления, направленные на личность конкретного сотрудника.

    В современных условиях без создания четкой и ясной социальной политики фирмы невозможно достичь высокой эффективности деятельности и экономического роста. Социальная политика представляет собой комплекс мероприятий, направленных на согласование целей предприятия и личных целей работников, являясь частью кадровой политики, формирует социальную среду организаций, функционирующих в различных сферах.


    По мнению исследователей, роль человеческого фактора как источника развития неуклонно возрастает, а наравне с ней возрастают требования со стороны общества к человеку, его физическому состоянию, образовательному уровню, профессиональной подготовке, квалификации, общей культуре, социальной активности, т.е. в целом его трудовому потенциалу. Для того, чтобы выдержать конкуренцию по привлечению и сохранению высококвалифицированных специалистов, современной компании необходимо владеть различными инструментами и методами управления. Немаловажное значение здесь играет система управления персоналом, в том числе подсистема социального развития персонала и проводимая организацией эффективная кадровая политика.

    Подсистема социального развития персонала встраивается в общую систему управления персоналом и рассматривает такие аспекты, как: организация питания в компаниях; жилищно-бытовое обслуживание; развитие физической культуры и спорта; поддержка в лечении; обеспечение детскими учреждениями; организация социального страхования; организация продажи продуктов питания и товаров народного потребления и т.д.

    Чтобы разработать и внедрить эффективный механизм управления мотивацией персонала в компании предложено реализовать следующие мероприятия:

    - обучение сотрудников;

    - разработка системы мотивационного мониторинга;

    Политика социального обеспечения компании предусматривает поддержку, защиту и помощь работникам организации, выраженная в комплексе льгот, предлагаемые организацией как дополнение к вознаграждению персонала в рамках программ внутриорганизационного страхования.


    Сегодня одним из направлений реализации стратегии развития организации и формой обеспечения социальной защиты работников являются социальные программы.

    Такого рода программы являются эффективной системой побуждения работников к творческой и результативной трудовой деятельности.

    Разработка социальных программ в первую очередь должна предусматривать:

    -решение приоритетных социально-экономических, научно-технических и других важнейших задач;

    -ресурсное обеспечение;

    -создание условий для защищенности сотрудников;

    -достижение требуемого конечного результата в установленные сроки.

    Социальные программы компаний, как правило, включают в себя комплекс мер по следующим направлениям:

    -выплаты средств из фонда социального страхования;

    -оказание материальной помощи;

    -организация отдыха работников компании;

    -медицинское обслуживание;

    -решение жилищных вопросов работников компании;

    -дополнительное пенсионное обеспечение работников и пенсионеров;

    -участие в городских социальных программах и благотворительности.

    Как правило, список льгот и гарантий сотрудникам определен в коллективном договоре организаций.

    Анкетирование персонала ООО «Нико-секьюрити»подтверждает вывод о том, что управление социальными процессами на предприятии не эффективно:

    1) более половины респондентов не работает по своей специальности,

    2) 34% респондентов не удовлетворены своей заработной платой,

    3) неудовлетворенных своей работой больше, чем удовлетворенных,

    4) 84 % респондентов не удовлетворены уровнем социального обслуживания на предприятии,

    5) «психологический дискомфорт» у работников на первом месте среди возникающих на работе проблем, затем «невозможность сделать карьеру» и «невозможность применить свои профессиональные навыки»,

    6) 74 % респондентов желают сменить место работы,

    7) неудовлетворительный социально-психологический климат в коллективе и отсутствие карьерного роста молодых специалистов,

    8) руководство предприятия не достаточно поощряет профессиональный рост своих сотрудников,

    9) персонал предприятия нуждается в расширении социальных услуг.

    Таким образом, можно сделать вывод, что эффективность предложенных мероприятий проявляется в возможности достижения позитивных изменений в ООО «Нико-секьюрити» с социальной точки зрения. Хотелось бы отметить, что потенциал организации в целом выстраивается из потенциала каждого сотрудника. Компании, придающие должное значение разработке и развитию кадровой политики, гораздо эффективнее используют человеческие ресурсы. В коллективе внедряются новые общие ценности, традиции, формируется корпоративный дух. Создание кадровой политики важно не только для поддержания командного духа от нее зависит безопасность компаний. Человек это главный ориентир и основная единица эффективности правильно сформированной кадровой политики.

    Растянулся Мишка. Ушибся. Укатилась шишка... Ищет её в траве Медвежонок, найти не может. Тро¬нул Мишка лоб. А на месте ушиба выросла огр-о-о- омная шишка. Больно... Тут как тут Зайка. Держит в лапах еловую шишку. Меняемся! говорит. А Косолапый молчит. Приуныл что-то. Отвечай, где ты был? Где ты шиш¬ку набил? А Мишка топ-топ. Держится за лоб. Что говорить. Медвежонок сам себя наказал за хвастовство. Г А М А Ч О К Как-то раз шёл Заяц по лесу, сытый и довольный, и вдруг увидел Белку. Поджав лапки, она сладко спала в гамачке, сплетённом из повилики. Лёгкий ветерок ти¬хонько раскачивал его, поигрывал нежной шёрсткой Белки. Завидно стало Зайцу, захотелось ему самому по¬спать в гамачке. Принялся косой Белку будить. Эй, вставай! Да проснись же! А Белка даже ухом не повела. Стал Заяц придумывать какую-нибудь хитрость. И в конце концов придумал. Толкает снова Белку. Эй, Белка, вставай! На опушке орехи дают! Белка тут же открыла глаза: Где? Да вон, за соснами. Беги, запасись на зиму! А то' помрёшь с голоду, как я тогда без тебя жить буду. Белка выпрыгнула из гамачка и поскакала к опушке. А Заяц забрался на её место и сладко заснул. Но вскоре Белка разгадала хитрость косого. Вернулась она к га- мачку и стала Зайца будить: Заяц, вставай скорей! Беда! Орешник стая волков окружила! Еле ушла от них. Беги! В мгновение ока кинулся Заяц в кусты. Сердце у него так и задрожало от страха. А сзади послышался смех Белки. Не торопись, косой, хи-хи-хи, никаких волков нет, я тебя проучила! кричала вдогонку Белка, по¬удобнее устраиваясь в гамачке. ЛИСА С ГОЛОДНЫМИ ГЛАЗАМИ О днажды Лисица, очень голодная, плелась себе тихо по тропинке и встретила Волка. Морда у него была до¬вольная и сытая, а к мокрому носу прилипли куриные пёрышки. Посмотрела она с завистью на Волка и спросила: Уважаемый Волк, откуда путь держишь? Из кишлака, весело ответил он. Слышишь, Петух кричит? Ищет своих наседок. Только найдёт он сегодня не всех. И Волк захохотал. Услышав крик Петуха, Лиса почувствовала голод ещё сильнее. Глаза её засверкали, и так ей захотелось схватить курочку, свернуть ей шею и съесть прямо с лапками, разбрасывая пёрышки по всему лесу! Про¬стившись с Волком, побежала она в кишлак. Последний луч солнца махнул, как пышный лисий хвост, и исчез за горизонтом. Становилось темно. Уви¬дев первый же дымоход, спустилась Лиса по нему прямо в курятник. Куры уже сидели на насесте, а Петух ещё сердито ходил туда-сюда, проверяя, всё ли в порядке. Лиса при¬таилась в уголке, но Петух налетел на неё, ударил шпо¬рами и раскукарекался во всё горло. Услышал крик Петуха хозяин дома. Схватил чабан¬скую палку (а она раздвоена на конце, чтобы прижимать баранов к земле) и бросился в курятник. Лиса так испугалась, что даже забыла о голоде. От страха и лапы подняла решила сдаваться. А потом поняла, что дело плохо, куда бежать? Двери заперты, в дымоход обратно не вылезешь. Заметила узкий лаз для кур, ведущий от насеста во двор, и кинулась туда. Чуть не застряла, а пролезла всё-таки. Но хозяин успел схва¬тить рыжую за хвост и держал крепко. Она бешено дёр¬нулась и... хвост оторвался. А когда оглянулась он висел в руках хозяина дома и помахивал ей на прощание, как последний луч солнца. С трудом добралась она до родного леса. Ничего ни¬кому не рассказала, только голодный блеск в её глазах стал ещё ярче. Лисицы поняли, что случилось. С тех пор её прозвали «очкос»«голодные глаза». А потом так стали называть и всех лисиц. ПЯТНА III К И Как -то утром подошёл Заяц к берегу озера. Сунул мордочку в воду, чтобы напиться, и пошли по воде круги, ломая отражения деревьев и кустов. У Зайца зарябило в глазах. А когда вода устоялась, он обомлел, увидев в ней отражение рыжего Лисёнка. Склонив голову набок, Лисёнок разглядывал Зайца. А потом, хихикнув, почесал за ухом. Заяц пришёл в себя и метнулся в сторону. Лисёнок за ним. Заяц начал петлять, но Лисёнок не отставал от него ни на шаг. Бедный косой, задыхаясь от бега, спотк¬нулся и полетел кубарем. С трудом поднявшись, он при¬пустил опять. Лисёнок неумолимо настигал его, будто напасть ка¬кая. Вильнув влево, Заяц скатился в расселину. Он ду¬мал, Лисёнок этого не заметил. Но Лисёнок вдруг спрыгнул сверху прямо на него! Изловчившись, Заяц вывернулся и снова пустился наутёк. Но тут путь ему ч преградил клокочущий сай. Косой потерял всякую надежду на спасение. Справа и слева высились скалы, впереди страшный сай, а сзади Лисёнок. Из глаз бедняги хлынули слёзы. Он слышал прерывистое дыхание своего преследователя. Вот уже Лисёнку осталось три шага, два, один... И тут вдруг Лисёнок шлёпнул лапой Зайца по плечу и залился смехом: Догнал, догнал! Теперь ты пятна! Когда Заяц очнулся от страха, он увидел лишь мель¬кавший вдали рыжий хвост. Лисёнок, оказывается, играл в пятнашки. ЗАЯЦ, ПЕНЬ И ШАКАЛ Ж ил в лесу старый Пень. Со всех сторон его окру¬жали могучие, высокие деревья. Поздней осенью после дождя он выращивал опёнки. Правда, больше десятка грибков не получалось, но он не падал духом. Приятно, когда на тебя обращают внима¬ние и кто-нибудь поклонится, чтобы положить в свою корзиночку два-три опёнка. Но главное приносить хоть какую-то пользу. Вот Пень и старался. Шла однажды мимо Зайчиха с маленьким Зайчон¬ком. Что-то она искала и показалась Пню озабоченной. Милая соседка, заговорил Пень. Чем ты так обеспокоена? Не могу ли я тебе помочь? Зайчиха вздрогнула, подняла уши, посмотрела вокруг. Пню стало неловко, что он её напугал. Это я, старый Пень, сказал он громко. Ты можешь вырыть между моими корнями нору. Тут тебе будет спокойно. А если понадобится уйти я присмот¬рю за малышом. Зайчиха так и сделала. Однажды она собралась за морковкой. И говорит Пню: Присматривай за моим Зайчонком. Если от¬пустишь его погулять пусть далеко не уходит. Злые глаза Шакала всегда высматривают зайчат. Пень забыл, что дети иногда бывают непослушными. Ушла Зайчиха, а Зайчонок распрыгался вокруг Пня. Не уходи далеко, просил его Пень. Я ведь не могу бежать за тобой! Я могу охранять тебя, только когда ты рядом! Но Зайчонок не понимал этого и скакал всё дальше и дальше. А красноглазый Шакал с белыми зубами сто¬ял неподалёку и ждал. Когда Шакал голодный глаза у него светятся красным светом. Увидел его Зайчонок ушки прижал, зажмурился от страха. Шакал выгнул спину. Он уже чувствовал тёплое за¬ячье мясо на своих зубах. Что ты делаешь! закричал старый Пень. Ты что, хочешь съесть детёныша? Удивился Шакал, что Пень заговорил, остановился. А Зайчонок опомнился и кинулся к старому Пню. Едва успел добежать и спрятаться в нору. А Шакал с размаху налетел на Пень и стукнулся пастью. Искры посыпались у него из глаз, сломанный зуб выпал изо рта. Завыл Шакал от боли и злости на весь лес. Даже солнечных зайчиков распугал. Опустил хвост и пошёл своей до¬рогой. А Зайчиха рассказала друзьям и родственникам, как Пень спас её малыша. С тех пор все зайцы роют норы под старыми пнями. И оставляют малышей под надёж¬ной защитой. ПОСЛЕДНЯЯ СКАЗКА ОСЕНИ Зайчонка разбудил утренний ветерок. Он пробежал по кончику его пушистого хвостика, пощекотал спинку и попытался приподнять длинные уши. Ой! вздрогнул Зайчонок и бросился в кусты орешника. Уже несколько дней ходил он в белой шубке, но она приносила ему одни неприятности. Серого Зай¬чонка нелегко заметить среди опавшей листвы и тёмных сучьев леса. А в новой шубке его видно издалека. «Когда же придёт зима?» думал Зайчонок. Мо¬жет, пойти поискать её?»4 Ветерок подбрасывал в воздух сухие дубовые листья, мягко качал ветки молодых деревьев. Прячась то за одним, то за другим кустом, прислу¬шиваясь к каждому шороху, побежал Зайчонок по лес¬ной тропинке. На полянке, в куче листьев, копался старый Ёж. Вы не знаете, когда придёт зима? спросил у не¬го Зайчонок. Когда-нибудь да придёт, мудро поведал Ёж, но чем позже, тем лучше. Мне совсем неплохо и в осени, есть что припасти для ежат. А мне зима очень нужна, сказал Зайчонок и отправился дальше. Возле речушки, подслеповато поглядывая в воду, стоял Барсук. Вы, случайно, не зиму высматриваете? поинте¬ресовался Зайчонок. Вот ещё! фыркнул Барсук. На мой взгляд, зима совершенно не нужна, важно заявил он. Я по¬лагаю, она не придёт. Как же без зимы? удивился Зайчонок. На мой взгляд, можно. Зайчонок с грустью поглядел на свою белую шубку. По мохнатым ветвям высокой сосны весело прыгали белки. Белочки! попросил их Зайчонок.- Посмотрите сверху по сторонам зимы не видно? Справок не даём! захихикали белки. Нам и без зимы хорошо. Привет ушастым! Зайчонок медленно двинулся дальше. Ему стало тоскливо. Это кто ж такой? услышал он над головой ры¬чанье и задрожал от страха. Большой коричневый Медвежонок показывал на него лапой. 3-з-заяц, еле выговорил малыш. Ты слышал когда-нибудь, чтобы медведи охоти¬лись на зайцев или зайцы питались медведями? спро¬сил Медвежонок. Нет, не слышал. Я тоже. Значит, нам можно подружиться. Ты что здесь делаешь? Зиму ищу, ответил Зайчонок, но Барсук го¬ворит, она не придёт... Зима будет, успокоил его Медвежонок. Она спустится с неба. Давай ждать её вместе. А как она спустится? спросил Зайчонок. Сначала упадёт одна снежинка, потом две, потом несколько, а утром весь лес закутается в белый снег. Это и будет зима. Они помолчали и посмотрели на небо. Оно было се¬рым и простиралось так далеко, что страшно было и по¬думать. А зачем тебе зима? спросил Медвежонок. Ты любишь снег? Я его никогда не видел. Но мама говорила мне, что зима белая. И я белый. В зиме легко спрятаться. А я жду зиму, чтобы заснуть в берлоге. Я буду спать до весны. И подрасту за это время. С неба плавно плыла, слегка покачиваясь, первая снежинка. И даже ветер, этот лесной озорник, любовал¬ся её строгими узорами и тонкими линиями. Летит, сказал Медвежонок, вставая на задние лапы. Летит! подпрыгнул на месте Зайчонок. Но спустя мгновение он покачал головой и грустно прошеп¬тал: Растаяла. Первые всегда тают, заметил Медвежонок, но зато они первые. Только не вздумай пробовать снег на вкус: всю зиму проболеешь! Целые хороводы снежинок, обгоняя друг друга, уже опускались на землю. Вот и кончилась осень, сказал Медвежонок. Пора спать. Счастливых сновидений! пожелал ему Зай¬чонок. И они расстались, может быть, навсегда, а может быть, до следующей зимы. Снег засыпал верхушки сонных деревьев и плотно оседал в ямках и впадинах старого леса. ЛЮБОПЫТНАЯ СНЕЖИНКА Маленькая глупая снежинка тёрлась холодным ло¬биком об оконное стекло: чудесно и заманчиво светился неожиданный мир комнаты. А она-то родилась в прон¬зительной выси зябко жмурящихся звёзд и до недавней минуты была убеждена, что сине-белый цвет это единственный цвет жизни. Здесь же ей открылось нечто необыкновенное: ярко наряженная ёлка дарила ф ке¬товый, жёлтый, красный свет женщине, накрывающей праздничный стол, малышу на деревянном златогривом коне, цветку бальзамина на подоконнике. Ей представи¬лось, как весело и беспечно кружится она среди цветно¬го раздолья. Пустите меня в этот уютный уголок! молила Снежинка. Ты погибнешь в тепле, пыталось отговорить её оконное стекло, умудрённое многими зимами. Но мне так хочется покружиться там! Пустите меня! Тут студёный ветер, носившийся среди домов и де¬ревьев, распахнул форточку. Счастливая Снежинка впорхнула в комнату и лёгкой капелькой осела на листке бальзамина. Я предупреждало тебя, продребезжало оконное стекло. Женщина зябко вздрогнула: какая метель! и за¬крыла форточку. Мама, мама! закричал подбежавший малыш. А почему цветок плачет? Вон слезинка упала! Это не слезинка! Видно, снежинка нечаянно за¬летела. А что будет, когда все снежинки растают? Поднимутся цветы и травы, сынок, ответила женщина и подумала, что любопытная снежинка раньше своих сестёр узнала весну. УЛЫБКА ПРИНЦЕССЫ РОЗЫ В цветочном королевстве переполох. Впрочем, это и не удивительно. Представьте себе, всё готово к весен¬нему балу, а самой Весны нет и нет... Принцесса Роза истомилась ожиданием. Всю длин¬ную зиму она мечтала о той счастливой минуте, когда все вокруг снова ахнут, любуясь её красотой. Наряды принцессы давно приведены в порядок и ак¬куратно развешаны в многочисленных шкафах. Вот ут¬реннее, бледно-лимонное платье с пышной юбкой, это атласное, бордового цвета, для торжественных случаев, а лёгкое, розовое, конечно, для танцевальных вечеров. Тут же, в бархатных коробочках, чудесные украшения, сделанные из переливающихся всеми цветами капелек росы... Нарциссы и колокольчики, главные распорядители бала, падали с ног от усталости. Они то и дело носились к воротам королевства посмотреть, не видно ли золо¬тистой кареты, запряжённой солнечными конями, в ко¬торой всегда приезжала Весна. Увы, снова лишь белый снег да тёмные тучи до само¬го горизонта.., И тогда было решено созвать Главный цветочный совет. Надо послать кого-нибудь навстречу Весне, мо¬жет быть, она забыла про нас? сказала принцесса Ро¬за. Кто из вас будет цветочным послом? Пышный Бульдонеж предложил отправить вперёд гвардию гладиолусов. Нет уж, увольте, ответил за всех старший по званию, У нас своих забот хватает. Кстати, насколько мне известно, ваше имя Бульдонеж, что в переводе с французского означает ком снега. Может быть, вы легче перенесёте мороз... Ох, уж эти дворцовые интриги... Сирень вроде бы согласилась и даже уже накинула свой лёгкий лиловый плащ, да вдруг закашляла, зачиха¬ла, и все решили, что ей.надо немедленно лечь в постель. Деловые тюльпаны, щеголявшие в ярко-красных камзолах, готовы были выполнить любой приказ её ве¬ликолепия принцессы Розы, но ведь они личная её охра¬на и никому другому не могли доверить этого важного дела. Что же это? Значит, нет во всём королевстве ни одного цветка, который исполнит моё желание? с не¬годованием воскликнула принцесса Роза и сразу из бе¬лой стала пунцовой. Ваше великолепие, можно, я выйду навстречу Весне? Все цветочные головки повернулись на тихий голо¬сок. Видели бы вы, какие огромные глаза стали от удив¬ления у Ромашки... А маленький, бледный цветочек, ко¬торого никто и по имени-то не знал, продолжал: Я готов ради вашей красоты, принцесса Роза, да¬же замёрзнуть... Ах, какое смелое сердце, сколько в нём отваги и преданности, обрадовалась принцесса. И прозрачный беленький цветок немедленно покинул королевство, где было так тепло и уютно. Сначала ему показалось, что он погиб, но потихоньку силы вернулись. Он увидел вокруг заснеженное поле. Но вот на небе появился маленький голубой просвет, а через мгновение в него одним глазом заглянула Весна. Что это? Цветок? Не может быть! Неужели я опаздываю? Она мигом вскочила в карету и помча¬лась на землю, такую холодную. ...А потом всё было как обычно. Весёлые песни птиц и пышный бал цветов, где, как всегда, царила принцесса Роза. Но на сей раз рядом с ней, на самом почётном месте, сидел тот самый смельчак, что встретил Весну первым. Принцесса подарила ему титул Подснежника и награди¬ла дивной улыбкой, от которой стала ещё прекраснее. ...Вот и всё. С тех пор и расцветают Подснежники, чтобы напомнить ветреной Весне, что время её пришло и пора всерьёз приниматься за работу. ПЕСНЯ рлубокой ночью, когда над спящей землёй сверкают крупные звёзды, маленькая птичка, найдя в саду бутон розы, начинает над ним петь. И такое страдание в её голосе, столько радости и огня в её песне, что у двух влюбленных сердца начи¬нают стучать громко и в такт, как копыта одного коня, умирающий старик заслушивается и забывает о смерти, а дети улыбаются во сне. Чему так самозабвенно радуется маленькая птичка? Она мечтает, как встрепенётся нежный бутон, роза от¬кроет своё прекрасное лицо и осветит весь сад. А печалится маленькая птичка о том, что жизнь, ка¬кой бы она ни была длинной, всегда коротка, и хотя лю¬бовь прекрасна, всё в мире имеет свой конец. Песня звенит в жаркой темноте до тех пор, пока не распахнутся над миром белые крылья рассвета и не до-тянутся своими кончиками до этого сада. И тогда, вдруг почувствовав приближение восхода, роза начинает от-крывать лицо. Голубой утренний ветер гладит её нежные лепестки, высушивает ночные слёзы, поправляет округ¬лые зелёные листья. Медленно встаёт солнце. Зарумянившаяся и сму¬щённая, улыбается роскошная роза всему саду, а ма¬ленькая незаметная птичка, прыгая с ветки на ветку, ликует и радуется, что помогла раскрыться ещё одному бутону. Птичку эту зовут Соловей. Конечно, бутон не раскроется, пока не взойдёт над миром бесконечно прекрасное Солнце. И хорошо, как хорошо, что Соловей этого не знает! РОДНИЧОК В тени, на склоне большой горы лежал камень. Под камнем зимой спал родничок. Весной он про¬снулся и... кап, кап, кап! спрыгнул на землю. Капелька за капелькой рассыпал он прохладу, и однажды возле камня появился росточек. Медленно, осторожно раскрылся на свет первый ма¬ленький листик. Родничок обрадовался, что его труд не пропал даром. Он поил росток чистой водой, смывал с него пыль. Обрадовался и росток, выпустил второй листик, словно руки разбросал в разные стороны, и заулыбался солнцу. Дни и ночи старался родничок. Один за другим по¬являлись новые листики, вытягивались вверх ветки: росток превращался в дерево. Родничок мыл ему ноги. А дерево радостно тянулось всё выше и выше. Однажды пришёл на это место человек, чтобы от¬дохнуть в тени, спрятаться от жаркого солнца. «Поче¬му, подумал он, здесь так хорошо и прохладно?» И увидел родничок, который тихонько журчал между камнями. Как же тебе удалось вырастить такое большое дерево? спросил человек. Ведь ты совсем крошка. Сам не знаю, ответил родничок. Просто я его люблю. КТО НУЖНЕЕ Росли рядом два дерева Тополь и Орешина. Оре¬шина год от года крепла, раздавалась вширь, её крона становилась всё более густой и раскидистой. Тополь же, сожалея о том, что приходится ему жить бок о бок с та¬ким неуклюжим деревом, изо всех сил тянулся ввысь, стараясь обогнать Орешину в росте. Потряхивая своими красивыми тонкими веточками, унизанными аккуратны¬ми, с монетку каждый, листочками, он спросил однажды: Эй, соседка, что это с тобой происходит? А в чём дело? прошелестела крупными, с ла¬донь, листьями Орешина. Да ты же сгорбилась вся, к земле клонишься. Выпрямись во весь рост, потянись к небу! Незачем мне к небу тянуться, ответила Ореши¬на, я перед матушкой-землёй голову клоню, мне без неё жизни нет. «Ну и гнись, раз тебе так нравится», посмеялся про себя Тополь и продолжал расти ввысь. Дотянулся он до самого синего неба, огляделся вокруг и видит: нет ни одного дерева краше его все какие-то неприглядные да неуклюжие. И Урючина, и Яблоня, и Орешина пока¬зались ему жалкими и некрасивыми. Ещё больше воз¬гордился он своей статью да красотой и вовсе перестал признавать Орешину. Эй, ты чего это всё место здесь заняла, житья ог. тебя нет! закричал он, когда однажды при порыве вет¬ра Орешина своей листвой коснулась его ствола. Как? удивилась Орешина. Столько места во¬круг, неужели тебе этого мало? Мало! Ты меня совсем загородила и я никому не виден. Убери свои уродливые ветви! Пусть все любуются моей красотой! Так вот, оказывается, в чём дело! засмеялась Орешина. А ты не подумал, кому нужна твоя красота^ Всем нужна! закричал Тополь и затрясся ori гнева. А ты безобразна и поэтому завидуешь мне: Глупец, укоризненно покачала кроной Ореши¬на, как бы ты ни гордился своей красотой, как бы ни зазнавался, ни на что другое, кроме как на дрова, не го¬дишься. Это я не гожусь?! гневно тряхнул листвой То¬поль. Я для людей расту! Разве стали бы они меня са¬жать, если бы я не был им нужен! Нет, это я для людей живу! Я им нужна! с до¬стоинством сказала Орешина. Тополь опять посмеялся над её словами. Однако смех его обернулся слезами, когда по осени пришёл де¬хканин, и, увидев, что он стал уже совсем взрослым, срубил его и увёз домой. На следующий год оставшийся от него пень дал тонкий зелёный росток, который тоже стал тянуться ввысь и скоро догнал Орешину, и тоже стал роптать на то, что приходится ему расти рядом с таким некрасивым деревом. Но наступило время, де¬хканин и его спилил. Говорят, что через каждые четыре-пять лет дехканиь рубит на дрова выросшие из тополиного пня деревья. А Орешина ещё шире раскинула свои могучие ветви, и люди берегут её, называют кормилицей, потому что щедро одаривает она их своими вкусными плодами. С годами Орешина стала мудрее. Видишь, шепчет она старому пню, тут и спо¬рить нечего. Ты и я оба нужны людям. СКАЗКА О КАПЛЕ На окраине кишлака, на высоком холме росла Урю- чина. Вокруг, кроме неё, не было ни одного деревца, и поэтому она очень тосковала. Однажды утром, про¬снувшись, увидела Урючина на своём самом юном листочке что-то сверкающее в лучах восходящего солнца. Это что за птица? удивилась Урючина. И вовсе я не птица, обиделось то, что сверкало в лучах восходящего солнца. Я Капля! Давай дружить, предложила Урючина. Толь¬ко, чур, не исчезай, а то все мои друзья-птицы с при¬ходом осени куда-то пропадают. Ладно, согласилась Капля. Я не покину тебя даже в самый трудный твой час. Обрадовалась Урючина и с удовольствием стала иг¬рать с Каплей. Однако, проснувшись на следующее утро, не нашла Каплю на месте. «Обманула меня Капля», с грустью подумала Урючина и в тот же миг услышала над головой чей-то голос: Урючина! A-а, Урючина! Глянула Урючина в небо и увидела плывшее по нему пышное белое облако. Кто меня зовёт? прошелестела она листвой. Я, Капля, подружка твоя! ответило, снижаясь, облако. Как сумела ты забраться так высоко? ещё больше удивилась Урючина. Меня солнышко сюда подняло. Одиноко стало Урючине, и она попросила: Возьми и меня с собой. Нет, ты должна кормить людей своими плодами. Не тужи, я скоро вернусь, сказала Капля и вместе с облаком понеслась дальше. И снова загрустила Урючина: «Не вернётся больше моя подружка. Вон она куда поднялась на самое не- бушко. До меня ли ей теперь?..» Тем временем с каждым днём становилось всё жарче, и Урючину стала одолевать жажда, от которой даже листва пожухла. На беду, поблизости не было ни одного арыка, чтобы испить хоть глоток воды, и, в конце кон¬цов, Урючина обессилела. Г Вдруг ей показалось, что кто-то ласково гладит её листву. Открыв глаза, она увидела Каплю. Я пришла, чтобы помочь тебе! Явилась подружка не одна, а привела с собой много таких же, как она сама, капель. Утолив жажду, Урючина вновь ожила. Подружки глядели одна на другую и не могли нарадоваться встрече. Шли дни, недели, месяцы, и наступила осень. Подул холодный пронизывающий ветер, листья опали, и начала Урючина мёрзнуть. Где же моя подружка Капля? Уж она бы помогла мне, с тоской подумала Урючина и, глянув на небо, увидела серые облака. На таком однажды прибыла к ней Капля. Они всё сгущались, сгущались и, наконец, пова¬лил снег. Очень скоро он, словно белым пушистым одея¬лом, окутал ветви Урючины. Ну как, согрелась немного? Урючина сразу уз¬нала голос подружки. Однако самой Капли не было видно. Где ты, Капелька? Поди сюда! позвала она. Я в снеге, засмеялась в ответ Капля. Увиде¬ла, что ты мёрзнешь, и привела снежинок сюда. Теперь ты не исчезнешь? с надеждой в голосе спросила Урючина. Нет, я теперь надолго, до самой весны останусь с тобой. Много с тех пор подарила Урючина своих сладких, душистых плодов людям. А помогала ей в этом Капля. Как бы далеко ни уносили её облака, в трудный для Урючины час она всегда оказывалась рядом. КАК ВАРЕЖКИ СДЕЛАЛИ ВЕСНУ Варежки были очень тёплые. Они согревали руки даже в самые сильные холода. А когда промокали, их бросали сушиться на печку. Но варежки были связаны из шерсти глупой овцы и считали, что это они разогре¬вают печь. К весне Варежки износились, протёрлись, и как-то утром их выбросили на улицу. Варежки лежали в снегу и страдали: «Нас не оцени¬ли, а ведь мы так хорошо грели». Но вот взошло тёплое весеннее солнце. Снег начал таять, зазвенела капель, побежали ручейки. Важные, разбухшие лежали Варежки в луже. Они торжествовали: «Вот какие мы тёплые! Снег растопили и сделали весну». А солнце лизало сосульку и смеялось. ОГОНЬ И ВОДА На большом костре в казане Вода. Она молча на-слаждается теплом. А у Огня язык длинный. И он бол¬тает без умолку: Эй, Вода! Чего молчишь? Скучно! Скажи что- нибудь! А Воде тепло, хорошо, говорить не хочется. Ка-ак поддам жару паром на небо улетишь! горячится Огонь. Заволновалась Вода, занервничала, но всё равно молчит, сдерживается. Эй, Вода! не унимается Огонь. Ты ещё меня не знаешь! Я ведь ух, какой! Я всё могу! Если разой¬дусь дома горят, как костры! Люди горят, как спички! Целую улицу могу сжечь! Да что там улицу город! «Вот это да, испугалась Вода. Неужели и мне гореть?!» А Огонь ещё пуще разошёлся. Так и колет, так и жа¬лит. Не выдержала Вода, разволновалась, возмутилась. И хотела бы остановиться, да не может: забурлила и хлынула через край! Ну, и потушила Огонь. Сразу стало холодно. И одиноко. Вместо весёлого костра одни чёрные угольки. «Эх, думает Вода, остывая. Надо было поосто¬рожней, надо было потерпеть... Если хочешь иметь дру¬зей без недостатков то на всю жизнь останешься одна. Жаль, что так вышло. Что я теперь без Огня? Льдина бесчувственная...» укоряла себя она. И вдруг Вода чувствует теплее стало. А это самый последний уголёк светится, ветер его раздувает. И вот уже первый оранжевый язычок весёлого огня стал ли¬зать казан. Ох, Огонь, сказала Вода. Как хорошо, что ты жив! ПИРОЖОК В кухне на полочке стояла тарелка с пирожками. Пирожки были пухлые, с глянцевитыми боками. Один из них, самый свежий, лежавший наверху, свы¬сока оглядывал своих собратьев. «Типичные обывате¬ли, размышлял он. Вон какие толстые, лоснятся от масла. Да и разговоры у них дурацкие всё о муке, о дрожжах, да как бы повидло не вытекло». А на полочках повыше другое дело. Там собралось блестящее общество. Пирожок вытянулся и 'загляделся. Почти такой же, как он, крепыш, только побольше и блестящий, по-настоящему сверкающий, а не от ду¬рацкого яйца, стоял, задрав нос кверху. У Пирожка от зависти дух захватило. Поднатужился он и о ра¬дость! оказался рядом с предметом его восхищения Утюгом.' Давайте познакомимся, улыбнулся он во весь рот. Привет, сказал Утюг и, здороваясь, так при¬жался горячим боком, что лицо Пирожка всё пошло волдырями. Не догадался Пирожок, что, имея дело с утюгами, надо быть осторожным, иначе обожжёшься. Закусив губу от боли, Пирожок покатился дальше, вдоль блестящего общества. Я Пирожок, заявлял наш герой, я тоже блестящий! Вилка! И в Пирожок вонзились острые зубья в порядке приветствия. Вряд ли Вилка хотела его оби¬деть, она привыкла здороваться во все зубы. Из бедняги- Пирожка потекло повидло. У-у дура, захныкал он, пытаясь втянуть повид¬ло внутрь. Общество высшей полочки блестящее, влекущее общество не приняло Пирожка. Оказывается, он не знал языка, не знал местных обычаев и повадок. Куда теперь? Назад, в тарелку? Но Пирожок повидал жизнь высшего общества и возвращаться к своим глу¬пым родственничкам ему было невмоготу. «Спущусь чуть-чуть ниже, решил он. Там, по всей вероятности, народ душевнее». На этой полке он познакомился со Ступкой. Она не имела слишком яркого блеска, как Утюг, но зато выгля¬дела надёжной, устойчивой. На неё можно было опе¬реться. Знакомясь, Ступка так прижала его, что из бе¬долаги вытекло всё оставшееся повидло. Это ужасно! взвыл Пирожок. Пойду к дере¬вянным друзьям, уж они-то не подведут. Деревянная Ложка, расписанная цветами, представ¬лялась ему чуть ли не сестрой. Но в ответ на приветствие она отхватила от него целую треть. Пирожок еле унёс остальное. Изломанный, обожжённый, отупевший, почерствев¬ший Пирожок думал: «Надо же где-то преклонить голо¬ву, забыться, отдохнуть. Нужна тихая гавань. Здоровья нет, всё вытекло...» Взобрался Пирожок на полочку, где по-прежнему стояла тарелка с румяными пирожками. Здесь было по- домашнему уютно, чистенько, спокойно и пахло хоро¬шо!.. Попросился Пирожок назад в свою тарелку. Он какой-то продавленный. И без начинки, раздался сиплый голос. У нас сроду не бывало таких, вторил ему другой. Волосок к нему прилип. С бородой это не из наших. Да на него же просто наступили ногой! Ой, его уже кто-то кушал! Пирожки не захотели портить свою породу каким-то неудачником, а может, и отщепенцем. Нет, ты не наш Пирожок. Наш Пирожок в даль¬ний поход ушёл... Наш Пирожок на большую стройку уехал, печь новую строит! заявили они. Лёг Пирожок около тарелки и закрыл голову руками. Подошла Хозяйка, посмотрела на него брезгливо и выкинула в помойное ведро. СОЛНЫШКО Знаете, ведь это я Солнце! А то, что вы видите там, наверху, высоко в небе это моё отражение! го¬ворил всем Подсолнух. Вот смотрите: куда я двигаю свою голову, туда и оно поворачивается. Так много при¬ходится работать, чтобы небо не осталось без Солнца!.. Он так много говорил об этом, что даже сам поверил в свои слова. А я, оказывается, очень красив! И силён! И жа¬рок! радовался он, глядя на Солнце. Я всех наделяю светом и теплом! Подсолнух цвёл, любовался собой и, в общем-то, ни¬кому не мешал. Дни проходили один за другим, всё шло своим чередом. Раскрывались цветы, наливались плоды, шелестели радостно листья... Но однажды в небе накопились тучи, небо нахмури¬лось, и впервые Подсолнух не увидел своего отражения. Сколько он ни вертел головой, небо оставалось без Солнца.v Дело в том, что лето уже прошло, и наступила осень. Голова Подсолнуха стала тяжёлой, нагнулась к Земле. Лицо почернело. Холодный ветер трепал его всё сильнее, обрывая листья. Некрасивый, растрёпанный, едва дер¬жась на одной ноге, он, наконец, всё понял. Понял, кто поил его, кормил, растил, кто давал ему силу и красоту. Прости меня, прошептал он Земле и наклонил¬ся ещё ниже. Вот теперь ты созрел, дитя моё, ответила Зем¬ля. Незрелый часто ошибается. Но только зрелость имеет мужество сознаться в ошибке. Солнышко ты моё... п а х т а - о й Э то случилось очень давно, в стране Двух рек Аму-Дарьи и Сыр-Дарьи. В Двуречье, так когда-то на¬зывался этот край. В необъятных полях под осенним небом увядали кусты хлопчатника. Весь хлопок был уже собран, и ветер свободно носился от одного края поля до другого. Доживала свои дни только одна последняя ко¬робочка. По-узбекски коробочка хлопка называется «Пахта-ой»«Хлопок-луна». С тех пор, как Пахта-ой открыла своё лицо, она каждый день ждала, когда её наконец-то заметят. Но дни проходили за днями, Солнце вставало уже с опозда¬нием. Ветер стал резким и неприятным. Он лизал лицо Пахта-ой своим холодным влажным языком, а иногда и кусал её. Чуть не плакала Пахта-ой, укрывая от него своё не¬жное лицо. «Неужели никто меня так и не заметит? глубоко вздыхала она, глядя в бескрайнее поле. Как же я останусь зимовать здесь одна?» Но люди проходили мимо и не обращали на неё ни¬какого внимания, потому что рядом с кустом, на кото¬ром качалась коробочка, рос Лопух и своими широкими листьями закрывал лицо Пахта-ой. О, нежная Пахта-ой! говорил ей Лопух. Не беспокойся ни о чём. Я укрою тебя, как зонтом, я убере¬гу тебя от дождя и снега. Помнишь, как я закрывал тебя от летнего зноя? О, дорогой мой, отвечала ему Пахта-ой, не на¬зывая его «лопух», чтобы не обидеть. Летом всё было иначе. Она уже не вспоминала о том, что летом он от¬нимал у неё свет Солнца. Теперь ведь не лето. Теперь наступает на нас зима, размахивая своим холодным клинком! Зимой нельзя жить в поле... Лопух выслушал всё это, но ничего не понял он же был лопух! К тому же только он хотел возразить что-то, как налетел шальной осенний ветер, рванул и сломал его высохший стебель. Рассыпая колючие семена, Лопух свалился на землю. Пахта-ой очень удивилась. Над её головой не было уже лопухового зонтика, к которому она так привыкла. Над головой Пахта-ой висел другой огромный зонтик голубого неба. «Что же мне теперь делать?» подумала Пахта-ой и испугалась. Хотелось горько-горько расплакаться, но слёз не было. А человек, в последний раз обходя поле, наконец, за¬метил её и обрадовался. Пахта-ой!.. сказал он и побежал к ней. А потом осторожно взял на руки и прижал к своей груди. Пахта-ой расцвела от радости и счастья, но промол¬чала. Она только глубоко вздохнула и раскрылась. И че¬ловек увидел её чудное белоснежное лицо. С тех пор всякий раз, когда люди берут на руки Пах¬та-ой, хлопковая коробочка раскрывается и сияет так ярко и нежно, как светит нам с ночного неба полная Луна. СКАЗКА ОБ ЭЛЕГАНТНЫХ ПУАНТАХ И ОБЫКНОВЕННЫХ САПОЖКАХ Вот это да! И куда только нас не заносит судь¬ба, радостно скрипнули обыкновенные Сапожки, пе¬реступая порог театральных кулис. Приветствуем вас от имени всех присутствующих, милые родственники! Этот приятный голос принадле¬жал роскошным Ботфортам, старинным сапогам, таким нарядным, что они могли быть под стать только сказоч¬ному Коту. Ну, конечно, вот его великолепная Шляпа с пером и пурпурная, подбитая мехом, накидка... Театральные костюмы отлично знали роли своих ге¬роев, они тут же принялись копировать самых смешных. Чёрный веер то открывался, то закрывался, словно на¬ходился в руках у искусной танцовщицы, а бумажные ромашки пустились в пляс под весёлую мелодию, кото¬рую колокольчики исполняли только тогда, когда были в особо хорошем настроении. Ботфорты притопывали в такт, приглашая на танец гостей. Всем было весело... И только балетные Туфельки си¬дели надувшись. А знаете ли вы, как нас зовут? раздались их резкие голоса. Балетные Тапочки, то есть Туфельки, любезные барышни, вежливо ответили обыкновенные Сапожки. А вот и нет. Наше имя Пуанты, что в переводе с французского означает «остриё». Благодаря нам бале¬рины танцуют на самых пальчиках. Кто с нами сравнит¬ся красотой? Молчите? Но никто и не спорит с примадоннами, попы¬тались перевести всё в шутку Ботфорты. Но не унима¬лись Пуанты: «Мы самые важные, самые лучшие, без нас вообще бы мир перевернулся. Кстати, кто пропустил сюда эти... обыкновенные Сапожки?» Тут уж Сапожки обиделись по-настоящему. А всем стало стыдно за эле¬гантные Туфельки. Зато красавицы, весело напевая, принялись испол¬нять свой классический танец. Танцевали, как всегда, прекрасно, только вот почему никто не восторгался? А Сапожки и вовсе направились к выходу... Пусть идут, фыркнули Туфельки. Всё равно ничего не понимают в настоящем искусстве. Они же... обыкновенные. Не трогайте настоящее искусство, оно как раз доступно всем, только дело сейчас вовсе не в этом. Не¬ужели непонятно? возразила Шляпа с пером и демон¬стративно отвернулась. Призадумались Пуанты... И тут случилось не¬ожиданное. Словно порыв ветра ворвался за кулисы. Мелькнули ленточки, закачался задетый занавес... А вскоре Пуанты вернулись вместе с обыкновенными Сапожками. И хотя атласные красавицы ужасно пере-пачкались, никто не обратил на это ни малейшего вни¬мания. У всех опять стало хорошо на душе. ОДНАЖДЫ ОСЕННИМ ДНЁМ Т ак уж случилось, что один полосатый Арбуз ска¬тился с узенькой грядки и оказался в сухой ложбинке. Тут ему было совсем вольготно. Днём он нежился в лу¬чах ласкового солнца, ночью любовался сиянием звёзд. Жил Арбуз в своё удовольствие, всё больше наливаясь красным соком. Однажды подкатил к бахче грузовик. Высыпали из него мальчишки и девчонки, вытянулись длинной цепоч¬кой, и арбузы, словно акробаты-прыгуны из рук в ру¬ки! полетели прямо в кузов. А потом с песней ребята увезли их на колхозный рынок. Долежались на виду у всех, с ехидством поду¬мал Арбуз о своих сородичах. Вот и попадут теперь под острый нож. Чудаки. А мне тут и без людей хорошо. Вскоре похолодало. Промчался Ветер по бахче, на¬ткнулся на единственный Арбуз. Удивился: чего, глупый, тут прячется? А потом пошлёпал по бахче холодный Дождик. Уви¬дев большой и спелый Арбуз, даже остановился в изум¬лении.«Непонятно, прошумел Дождик, ради чего он живёт?» и поспешил вслед за Ветром. Арбуз задумался после слов Ветра и Дождика. А когда понял, что перезревает, почувствовал себя сов¬сем одиноким. И потянуло его ближе к людям, на шум¬ный рынок... Только как туда добраться? Случайно около бахчи пробегал первоклассник к бабушке спешил, в соседнее село. Споткнулся об Ар¬буз, выронил портфель и растянулся в канаве. Эй, ты, чего подножки ставишь? сморщился он от боли. Полосатый разбойник! Я ведь тоже, между прочим, умею драться. Мальчишка хотел было с доса¬ды пнуть Арбуз, да вовремя спохватился. Отнесу-ка я тебя бабушке, всё равно здесь без пользы пропадаешь. Но вот беда, поднял мальчишка тяжеленный Арбуз, а портфель некуда пристроить: обе руки заняты. Попро¬бовал взять его под мышку, да не получается: выскаль¬зывает Арбуз. Тогда мальчишка прицепил портфель к ремню, а Арбуз взял в охапку... Целый километр тащил. Кое-как добрался до ба¬бушки. Пришёл как раз к обеду. Бабушка, это тебе сюрприз. Посмотри, какой красивый Арбуз, так и просится на стол. От этих слов Арбуз довольно крякнул. Он был счаст¬лив, что попал в дом, иначе прокис бы на опустевшей и сырой бахче. ОЧКИ и нос Жил -был на свете человек по имени Ко, а по про¬звищу Котэ, что означает Важный нос. Человеком он слыл неплохим, но случилась с ним однажды неприят¬ная история, из-за которой Котэ и получил своё прозви¬ще. Ведь и с неплохим человеком может произойти ис¬тория, верно? Почему нос вдруг заважничал и задрался кверху, сказать трудно. Может быть, его муха какая-то укусила, а может, постарался длинный язык. Но только вдруг ре¬шил нос, что таскать ему на себе очки вроде бы и ни к чему. Очки нужны глазам, так? А раз так, то, как гово¬рится, не мой воз не мне его и везти! Заморгали удивлённо глаза на такие речи и ещё ни¬чего не успели возразить, как нос стряхнул очки на зем¬лю. И разбились стёкла вдребезги. Что ты наделал, глупый? испугались глаза. Молчит нос, будто и не к нему обращаются. Ещё больше заважничал. Вот, мол, я какой! Слов на ветер не бросаю! Сказано сделано! Да ведь только сделано было не подумавши. А потом не долго носу пришлось собой любоваться. Не заметили глаза без очков бревна, что валялось поперёк дороги, нога зацепилась за него, и угодил нос прямо в грязную лужу. Ой, люди добрые! Помогите очки отыскать! за¬вопил он. Как аукнется, так и откликнется, каркнула пролетавшая мимо ворона. А она, как известно, птица мудрая и зря каркать не станет. СКАЗКА О РАДУГЕ На самой окраине небольшого города жила-была Радуга. Родилась она около месяца назад, но несмотря на свой младенческий возраст, умела многое. Например, она могла остановить дождь. Сидит, бывало, у окошка, смотрит на тускло поблескивающие лужи, на мокрые спины прохожих и вдруг надоест ей это, оттолкнётся от земли и повиснет в небе цветастым коромыслом. Или встанет над городом и раскроет свой удивительный зон¬тик. Тучи при виде её таяли от злобы, но ничего не мог¬ли поделать. А люди смотрели на неё и становились до¬брее. И радуга делалась ещё краше от радостных и свет¬лых человеческих лиц. Но вот беда, одинока была Радуга. Пока шли дожди, о ней помнили и звали её, а настали солнечные день¬ки заскучала Радуга в своём домишке, всеми забытая. Даже тускнеть стала от одиночества. «Нет, так больше нельзя!» решила однажды вечером Радуга, взяла руч¬ку, листы бумаги, и уже утром жители города увидели на стенах домов, на афишных тумбах и заборах красочное объявление: КОМУ (СОВЕРШЕННО БЕСПЛАТНО!) НУЖНА ДОБРАЯ, СЕМИЦВЕТНАЯ РАДУГА, ОБРАЩАТЬСЯ ПО АДРЕСУ... Гм-м-м, неодобрительно промычал мужчина в роговых очках. Весьма странное объявление. Де¬тишки, видно, балуются. И он пошёл дальше, сердито бормоча что-то о современном поколении. Доб-ра-я, се-ми-цвет-на-я, прочёл по слогам лохматый парнишка с кляксой под носом. Интерес¬но... Со-вер-шен-но бес-плат-но... Тю... дешёвка ка¬кая-то, заключил он и тоже отошёл от забора. Все подходили, читали, и только посмеивались. А бед¬ная Радуга сидела у себя дома и всё ждала, но никто не пришёл. Когда на улице стемнело, закручинилась Радуга, свернулась клубочком и тихо-тихо заплакала. И тут в дверь робко постучали. На пороге стояла старушка. Извините меня, ради бога, это Вы давали объяв¬ление? Я. Не могли бы Вы, добрая Радуга, дать свой ма¬ленький кусочек для моей внучки. Она, бедняжка, сов¬сем разболелась. Лежит в постели и плачет, ей очень плохо. Пожалуйста, ответила Радуга и отдала свой самый яркий кусок. Пусть ваша внучка выздоравлива¬ет поскорее. Даже сквозь шерстяной платок, в который завернула бабушка радугу, разливалось удивительное сияние и освещало дорогу. Вот тебе, внученька, радуга. У внучки глаза распахнулись от удивления. Всю комнату заливал свет. Да ещё какой! Комната станови¬лась то жёлтой, то зелёной, то синей, то красной в по¬лоску. А потом радуга превратилась в цветастый чайник, из которого валил пар. Бабушка плеснула немного чаю в чашку: Пей, внученька. Это целебный напиток. Чай, на- :тоянный на радуге, самый полезный! И действительно! Хлебнула внучка радужного чая, л горло перестало болеть, ещё глоток и порозовела, ювеселела девочка, а после третьего: Ура! Я совсем здорова! запрыгала по комнате. Но так как стояла ночь, бабушка уложила её спать. 162  Рядом, свернувшись котёнком, улеглась радуга, и всю ночь девочке снились весёлые радужные сны... Утром девочка собралась в школу. Закутай горло шарфом, сказала ей бабушка. Ага, ответила внучка и обмотала шею радугой. Прохожие на улице при виде девочки застывали, как завороженные: Импортная радуга? Где достали? Наша. Отечественная. По объявлению взяли. Вот бы и нам такую! восклицали горожане и торопились узнать адрес. А Радуга между тем проснулась и с горечью думала: «Никому я, видно, больше не нужна». Но тут она услы¬шала за дверью какой-то шум. Выглянула в окно и обо¬млела: весь город, взрослые и дети пришли к её домику. Запылала Радуга от переполнившего её счастья, разли¬лась по небу и каждому, каждому подарила хоть малю¬сенький, но брызжущий светом кусочек. Никого не оби¬дела. Правда, от неё самой ничего не осталось. Зато каждый теперь имел свою домашнюю радугу. Женщины наделали из неё серёжек, колечек, сумо чек и удивительных ожерелий. Умудрились нашить се¬мицветных кофточек и даже радужных элегантных шляпок. Мужчины получили длиннющие радужные шарфы и сверкающие галстуки. По вечерам одни пре¬вращали свои домашние радуги в цветные телевизоры, другие в радужный хрусталь. Дома наполнились ра¬достными бликами, и горожане были счастливы. Так незаметно пролетело лето. Холодный ветер сер¬дито сорвал последние одёжки с деревьев, и они зябко ёжились под его порывами. По цветастому ковру листьев зачастил унылый дождь. Он шёл не переставая. Улицы стали похожи на ма¬ленькие речушки, дома отсырели и стали пухлыми и мокрыми, как мочалки. Горожане и вовсе перестали выходить на улицу. Ну, право, что там делать, когда до¬ма уютно и хорошо, и радуга сверкает... Бабушка вязала пушистый свитер, а внучка сидела у окна и смотрела на улицу. Она хотела подсчитать, сколько дней не виделась с друзьями, но всё время сби- 11* 163 валась. Хорошо, хоть радуга была с ней, а то бы и вовсе заболела со скуки. «Раньше, после дождя, мы выбегали на улицу, грустно вспоминала девочка, обнимая раду¬гу. Ох, и весело же играть, когда солнце сияет в не¬бе...» Какая же я недотёпа! всплеснула она руками. Как же я раньше не догадалась! И девочка, соскочив с подоконника, стала названи¬вать своим друзьям и подружкам. Она таинственно шеп¬талась с ними о чём-то, а когда совсем стемнело, надела пальто и шапку, взяла зонт, поцеловала радугу и сунула её за пазуху. Дождь был такой плотный, что даже тучи, привольно развалившиеся прямо на крышах домов, не могли разглядеть, куда она побежала. Вскоре, однако, тучи стали замечать, что из дверей других домов тоже стали появляться распахнутые зонтики. Тучи забеспо¬коились, дождь превратился в ливень, но и он не смог остановить этих странных прогулок к одинокому пусту¬ющему домику на окраине. А ранним утром, когда пришло время взойти солнцу, из этого заброшенного домика разлилось над городом семицветное сияние запылала, засверкала Радуга! Тучи скрежетали зубами от злости, но таяли, таяли! Люди высыпали на улицы и увидели над головами чистое небо, доброе солнце и огромный разноцветный зонтик над их городком. Люди приветствовали Радугу, как до¬брую знакомую, и Радуга знала, что для неё открыты двери в любом доме. ЖИЛА В ГОРОДЕ ЛОШАДЬ Ж.Ила в городе лошадь. Да, жила в городе лошадь что же здесь удивительного? Это была обыкновенная лошадь с расчесанной холкой, пушистым, метёлкой, хвостом и малиновыми круглыми глазами. Каждый день ровно в шесть вечера она приходила на работу в сквер. Лошадь была запряжена в нарядную, пёстро раскрашенную коляску. С увитой яркими лента¬ми дуги свисали два колокольца. Их железные язычки, подрагивая, выводили нежную музыку: Динь-дон. Динь-дон. Или: Дили-дон. Дили-дон. И ещё, когда один колоколец чуть отставал: Дон-динь-дили. Дон-динь-дили... Лошадь привыкла к своей работе, и, когда весело галдящие малыши набивались в коляску, она смотрела, кося в их сторону малиновым глазом, все ли держатся крепко, и трудно делала первый шаг. Первый. Второй. Третий. И так семьсот тридцать семь шагов до старого засохшего клёна, затем поворот и опять семьсот тридцать семь её звонких лошадиных шагов. Потом в коляску садились другие мальчишки и девчонки. И так из часа в час, из вечера в вечер. Лошадь очень уставала и, когда добиралась домой, глаза её сами собой закрывались. И ВДРУГ... Вырастала зелёная трава, на небо прыгало оранжевое солнце, из-за близких голубых холмов слышался раска-тистый гул, и вот уже выплывали гордо откинутые голо¬вы, из-под быстрых копыт били тугие комья земли, длинные, густые, разноцветные гривы развевались по ветру, и десятки прекрасных лошадиных тел летели в бешеном галопе, вытягиваясь в одну тонкую непре¬рывную линию... Жил в городе мальчик. Да, жил в городе мальчик. Что же здесь особенного? Это был обыкновенный один-надцатилетний мальчик. Весной у него на носу высыпали веснушки. Он любил играть в футбол и собирал марки. А больше всего на свете любил лошадей. В его тетрадях по математике и английскому жили лошади: они скакали бешеным галопом и спокойно паслись на лугах, неслись с красными кавалеристами на врага и выносили из боя раненых бойцов... Мальчик ещё никогда не видел живых лошадей, но он знал, как это произойдёт. Каждую ночь он видел один и тот же сон. Вырастала зелёная трава, на небо прыгало оранжевое солнце, из-за близких голубых холмов слышался раска-тистый гул, и вот уже выплывали гордо откинутые голо¬вы, из-под быстрых копыт били тугие комья земли, длинные, густые, разноцветные гривы развевались по ветру, и десятки прекрасных лошадиных тел летели в бешеном галопе, вытягиваясь в одну тонкую непре¬рывную линию... В тот день мальчик сам не знал, как оказался у ма¬ленького зелёного сквера. Так далеко от дома он никог¬да ещё не заходил. Он шёл, поглядывая по сторонам, и думал о воскресенье, когда отец возьмёт его с собой в степь. Отец сказал: Если нам повезёт, мы увидим табун лошадей... И вдруг мальчик остановился. Перед ним стояла жи¬вая лошадь! Она посмотрела на него малиновыми глаза¬ми, доверчиво потянулась и коснулась лбом его щеки. Мальчик обнял её за шею и что-то зашептал горячо и несвязно, но лошадь, видимо, понимала его и согласно кивала. Грудь её тяжело вздымалась. И тут только мальчик заметил тяжёлую коляску с детьми. Лошадь мотнула головой, трудно сделала первый шаг, второй, третий. Дети кричали: Быстрее! Быст¬рее! Всё тяжелее дышала лошадь, всё ниже и ниже опускала красивую голову... Мальчик не помнил, как вечером вернулся домой. Отец что-то говорил ему, а он смотрел на его шевелящи¬еся губы и почему-то не слышал ни слова. Ночью к нему не явились ни зелёная трава, ни оран¬жевое солнце, ни обгоняющие ветер скакуны с развева¬ющимися гривами. С тех пор мальчик каждый вечер шёл в маленький сквер. В его карманах лежали куски сахара, печенье, хлеб, посыпанный солью. Мальчик стоял в стороне и ждал, когда опустится на землю ночь, родители уведут своих детей, и усталая лошадь пойдёт домой. Тогда он подходил и протягивал ей еду. Лошадь брала с ладони гостинцы, а потом тянулась к его лицу, стараясь лизнуть розовым шершавым языком прямо в облепленный вес¬нушками нос. И мальчик провожал её домой... В воскресенье мальчик встал раньше всех. Он ходил из комнаты в комнату и всё повторял: Ну что ты копаешься, папа. Скорее! Но вот отец вывел машину из гаража, и они поехали. Было раннее утро, люди ещё не вышли на улицы, и только поливалки, похожие на майских жуков, вы¬пускали водяные усы на деревья и тротуары. Незаметно исчезли дома и потянуло пронзительным запахом свежести кончился город. Дорога повернула налево, к голубым холмам. Отец остановил машину. Мальчик ступил на землю, сбросил туфли и побежал по зелёной траве. В лицо ему дышал ветер, оранжевое солнце ласково звало за собой, и он мчался навстречу его длинным тёплым лучам. Голубые холмы стали совсем близкими. Вдруг по¬слышался раскатистый гул, и вот уже показались гордо откинутые головы, из-под быстрых копыт били тугие комья земли, длинные, густые, разноцветные гривы раз¬вевались по ветру, и десятки прекрасных лошадиных тел пролетели в бешеном галопе, вытягиваясь в одну тонкую непрерывную линию... Ночью мальчик долго не мог уснуть. Он лежал с от¬крытыми глазами и думал. Вечером лошадь в первый раз шла домой одна. Она всё оборачивалась и старалась идти медленнее, но маль¬чик не приходил. Его горячие руки не обнимали её шею, его губы не шептали ласковых слов. Когда лошадь пришла домой, она долго ещё прислу¬шивалась к тихим ночным звукам. И в её усталое тело вошёл сон. Вдруг она вздрогнула. Знакомые руки обнимали её, знакомые губы шептали: Проснись, пойдём! Они шли по спящему городу. Идти было далеко, ло¬шадь уставала и останавливалась, и мальчик её просил: Ну, пожалуйста. Ну, потерпи. Ещё совсем-совсем немного. Уже рассвело, когда мальчик и лошадь вышли из го¬рода. Дорога повернула налево, к голубым холмам. Вда- лый как мел, шагнул в сторону и уставился в землю, не поднимая глаз на ребят. СТУ-ПАЙ ПО-ГУ-ЛЯЙ С СО-БА-КОЙ, А ПО¬ТОМ ПРИ-ХО-ДИ И-ГРАТЬ, сказал ему Уйинбай и как ни в чём не бывало повернулся к девочкам и маль¬чикам:ХАК-КА-ЛА-КАМ ДУК-КА-ЛА-КАМ... ЧА¬РЫ ЧАМ-БАР БЕ-ЛИ АН-БАР... ВСЕ В КРУГ!.. ВЕЧЕРНЕЕ ПРИКЛЮЧЕНИЕ В 23. 40. выпуск новостей, в 23. 50. программа передач на завтра, диктор в телевизоре прощально улыбнулся, но, помедлив минуту, наклонился к экрану и, загадочно подмигнув, сказал: Юный друг, ты преданно проводишь у телевизора уже пятый день зимних каникул. Мы заметили тебя. Ты удостоен... Вы это мне? Коля удивлённо поднялся со стула. Тебе, Коля Шапкин, ученик 129-й школы. Ты удостоен звания почётного гражданина державы Теле- визионии. Подойди поближе! Коля сделал два шага к телевизору, и вдруг экран начал расти, вытягиваться в ширину и в высоту. Не бойся! предупредил диктор. Прыгай ко мне. А мама с папой? замялся Коля. Они не заметят, улыбнулся диктор, наша техника способна на любые чудеса. Коля закрыл глаза и прыгнул. Диктор ловко подхва¬тил его, и Коля очутился в огромном зале, где со всех сторон на него смотрели объективы кинокамер. ' Ещё раз приветствую тебя!сказал диктор. Сначала познакомишься с нашими главными передача¬ми, а потом состоится торжественное посвящение тебя в почётные граждане Телевизионии. Он озабоченно посмотрел на часы и недовольно покачал головой. На¬ступает самое тяжёлое время: вечерние передачи уже кончились, а утренние ещё не начались. Ужасный пери¬од. Но, скажу по секрету, мы боремся за введение ноч¬ных передач. Диктор снова посмотрел на часы и вздохнул. Мне пора. А ты иди прямо по коридору до комна¬ты № 14. Там тебя будет ждать наш внештатный экс¬курсовод. Что надо расскажет, что надо покажет, куда следует проводит. Диктор стал уменьшаться, уменьшаться и, превра¬тившись в человечка ростом не более игрушечного сол¬датика, исчез в объективе ближайшей кинокамеры. Коля пошёл по коридору и остановился перед дверью под номером 14. Заходи, раздался из-за двери хрипловатый го¬лос, не стесняйся! Коля открыл дверь. В комнате никого не было. Толь¬ко в углу, на коврике, лежал большой серый кот. Я Коля! закричал мальчик, оглядываясь на пустые стены. Где вы? Воспитанные люди, оказавшись в подобной ситу¬ации, здороваются, недовольно проворчал кот, вытя¬гиваясь на коврике. Здравствуй! сказал Коля. Ты говорящий?! Мальчик! строго отметил кот. Я предпочёл бы обращение на «вы». Между нами определённая раз¬ница в возрасте, не говоря уже о житейском опыте. Это во-первых. А во-вторых, я и есть тот самый экскурсовод, о котором тебе говорили. Ты?! То есть вы?! Я. Идём за мной. Не будем терять времени. Коля направился за экскурсоводом по длинному, си¬яющему от ламп дневного света, коридору. Кстати, Коля, заметил кот, я из передачи «В мире животных». Кому-то пришла в голову мысль, что домашние кошки только и делают, что охотятся на кроликов. Тебе приходилось слышать такое? Вот я и сбежал из фильма на двенадцатой минуте, едва в объ¬ективе появился первый кролик. И теперь подрабатываю здесь, внештатным гидом. Работа трудная, но иногда дают молоко за вредность. Дверь, возле которой они оказались, приоткрылась, и появился Петрушка. «Спокойной ночи, малыши» не работает, сооб¬щил он. Все участники передачи наконец-то заснули.  Жаль, вздохнул кот, мультфильм отменяет¬ся. А какой хороший «Кошкин дом»... г На следующей двери красовалась надпись «В мире сказок». Глянем? попросил Коля. Хоть одним глаз¬ком... Можно, промурлыкал кот. И Коля увидел огром¬ную серую башню, нависшую над бурными волнами мо¬ря. На балконе башни стоял человек в чёрном блестя¬щем плаще. Он поднял руки, и громовой голос потряс всё вокруг: Где этот мальчик? Где он?! Силы зла, заклинаю вас, дайте мне его! Я превращу его глаза в лазеры, а тело в железо! Сердце его станет камнем, а память мутной водой! Никто не сможет помешать мне! Он взмахнул своим плащом, и сотни ветров закру¬жились в неистовой пляске над бушующими волнами. Коля попятился и чуть не наступил на своего экс¬курсовода. Осторожнее!отпрыгнул кот. Страшно, признался Коля. Это злой волшеб¬ник? Кого он ищет? Надеюсь, не тебя. Пойдём дальше. Сказок в на¬шей стране много. Заметив нерешительность Коли, кот добавил: Не переживай. С ним и без нас справятся. У ска¬зок должен быть хороший конец. Он заглянул за дверь, обитую чёрной кожей, и мах¬нул лапой. Сюда! На большой поляне, среди цветов и бабочек, танце¬вали девочка и два мальчика. А рядом с ними весело прыгал лохматый чёрный пудель. «Буратино», шепнул Коля. Я его уже четыре раза видел. Ну и что? спросил кот. Посмотришь пятый. Только близко не подходи там собака. Из кустов за танцующими кто-то наблюдал, кашляя от нетерпения. Видите, чёрная борода! сказал Коля. Это Карабас-Барабас. Правильно, улыбнулся кот. В его возрасте, да ещё с радикулитом, я бы не стал ползать по сырой земле. Что-то засвистело, и на поляну, откуда-то с неба, приземлилась летающая тарелка. Это ещё что?! у кота шерсть встала дыбом. Безобразие!!! Из тарелки выскочили три зелёных носатых чело¬вечка и бросились танцевать вместе с Буратино, Маль¬виной и Пьеро. Пошли, кот потянул Колю к двери. При мон¬таже что-то напутали. На месте некоторых, он язви¬тельно зашипел куда-то вверх, я бы сначала внима¬тельно ознакомился со сценарием. Коридор становился всё уже. А здесь что? спросил Коля, услышав громыха¬ющий рёв. «Клуб кинопутешественников», зевнул кот, фильм о джунглях. Охота на львов и тигров. Хочу! закричал Коля. В джунгли! Поохо¬титься! Э, нет! возразил кот и прижал дверь лапой. Ещё неизвестно, кто на кого будет охотиться, и к тому же там мои родственники, а у меня с ними весьма слож¬ные отношения. А куда можно? недовольно спросил Коля. Пожалуйста! кот распахнул следующую дверь. Концерт симфонической музыки. Приятно на слух и никаких волнений. Музыку я и дома послушать могу... Как хочешь. В учебные передачи заглянем? У меня каникулы, напомнил Коля. Ну конечно. Приключения, детективы, фантасти¬ка, усмехнулся кот. А подготовка имеется? Мото¬циклом управлять сможешь? Самолётом? Подводной лодкой? Коля отрицательно покачал головой. Кого присылают... кот оглянулся, фыркнул и направился к мужчине, примеряющему костюм петуха. Который час? спросил он. Вам осталось десять минут, ответил мужчина, надел костюм и, закукарекав, улетел. Видел?прошептал кот. Настоящий ловкач. Снимается в семи передачах сразу. В «Будильнике» ра¬ботает минутной стрелкой, в «Сельском часе» петухом, в «Экономическом вестнике» бухгалтером. А в свобод¬ные секунды пишет письма за телезрителей. И всё успевает? Старается. Мы же его не с улицы взяли: племян¬ник Бабы-Яги. Бабы-Яги?? А что? кот нахмурился. Вполне приличная особа молоком кормила ежедневно. А что будет дальше с Буратино и с теми, из та¬релки? поинтересовался Коля. Не всё ли равно, махнул лапой кот. Не надо задумываться. Кто думает, тому нет времени сидеть у телевизора. Вдруг, откуда-то сбоку, выскочили два санитара в белых халатах и, положив Колю на носилки, понесли его в большой операционный зал. Куда?! мяукал сзади рассерженный кот. Это зритель! Его ждёт посвящение!.. Здравствуй, мальчик! приветливо улыбнулась Коле ведущая очень популярной передачи. Сейчас мы будем тебя лечить. Но я же здоров! воскликнул Коля. Это тебе только кажется, мягко поправила ве¬дущая, в мире нет абсолютно здоровых людей. Он здоров! подтвердил кот. Проверьте животное, заметив кота, обратилась ведущая к своим помощникам, вдруг оно бешеное? Через несколько минут Коля старательно дышал, а три склонившихся над ним профессора с важным ви¬дом рассуждали, насколько серьёзно болен этот милый мальчик. И тут свет в операционной погас, и на потолке зами¬гала красная надпись «Конец». Вот беда, вздохнула ведущая, время нашей программы истекло. А как же я? спросил Коля. Пиши нам на телевидение, в передачу «Здоровье», и ты узнаешь о своих болезнях, обнадёжила веду¬щая, и, может быть, даже вылечишься. Делать им нечего, огрызнулся кот, выплевывая таблетку, живых людей хватают. Они вышли из зала и застыли на месте. Опаздываете! прогремел Змей Горыныч, проле¬тая мимо и превращаясь по пути в уже знакомого петуха. Поспешим! кот засеменил по коридору, указы¬вая на двери. Здесь «Спортивные трансляции» идёт седьмой повтор единственного забитого гола. Напротив для садоводов-любителей. Налево сто двадцать четвёртая серия «Красной Шапочки». В ней Красная Шапочка и Серый Волк выслеживают охотника-браконьера. Пря¬мо передача «...До шестнадцати и старше». Лучше не интересоваться, там такая публика что и запустить чем-нибудь могут, не говоря уже о консервных банках... А эту дверь пока попрошу не трогать! Но Коля уже распахнул последнюю дверь в коридоре и удивлённо замер. В полутёмной комнате стояли шесть телевизоров, а напротив них, в больших квадратных креслах, сидели пятеро ребят и смотрели на экраны. Все они были опоясаны толстыми резиновыми лентами, как в автомобиле, когда он мчится на большой скорости. А здесь что снимается? спросил Коля, но никто из ребят не ответил на его вопрос. Они тебя не слышат, вздохнул кот, у них на¬ушники, ведь в каждом телевизоре своя программа. Это почётные граждане Телевизионии. Ничего, скоро сам всё узнаешь. Шестой телевизор поставлен для тебя. А почему у них так странно свисают ноги? присмотревшись, изумился Коля. Хм... свисают. Ты посидишь с годик точно так же будут свисать. Я бы даже ремни снял всё равно никуда уйти не сумеют. Ноги! Я ещё удивляюсь, как они совсем не отвалились. А что ходить-то не надо, ника¬ких забот: сиди и всё. Коля с ужасом продолжал смотреть на ребят. Про пальцы не спрашивай! опередил его кот. Да и зачем им пальцы... Для того, чтобы каналы пере¬ключать? Так у нас всё автоматическое. Зато у всех очки на глазах, а какие линзы толстые позавидуешь! Знаете, мне что-то домой захотелось, прошеп¬тал Коля. И не думай! возмутился кот. Через две мину¬ты посвящение. Ты же и так каждый день, с утра до ве¬чера, телевизор смотришь. А теперь будешь смотреть его здесь до конца жизни. Домой хочу... заплакал Коля, к маме! Сде¬лайте что-нибудь, котик... Во-первых, не котик, а Барс Тимофеевич, важ¬но заметил кот, а во-вторых... Он тронул лапой усы и задумался. Нельзя, понимаешь? Узнают мне несдобро¬вать. Ещё отправят в «Одиночное плаванье», а я воды не переношу. Ну пожалуйста, Барсик... Барс Тимофеевич. А я вам молоко принесу. И сметану. Мы не продажные! обиделся кот. Коля опустил голову и заплакал ещё сильнее. Кот вздохнул, выгнул спину, потёрся о Колину ногу и прошептал: Ладно, Коля Шапкин. Вытри слёзы. Что-нибудь придумаем. Бегать за каникулы не разучился? Нет. Отлично. Беги за мной, ни о чём не спрашивай, и, главное, не оборачивайся, что бы ты ни услышал. И кот помчался по коридору, увлекая за собой Колю. Коля бежал, а сзади наперебой зазывали голоса: А кто отведает самую большую порцию самого4 вкусного мороженого? И рядом с Колей вырос лоток с мороженщицей. Оруженосец, мы опаздываем на турнир, кри¬чал рыцарь под заманчивый звон мечей и скрежет до¬спехов. Остановись, и ты станешь чемпионом мира! Цепкие пальцы пытались удержать Колю за ру¬башку. Но Коля вырывался и бежал дальше, стараясь нико¬го не слушать, едва успевая за своим четвероногим спа¬сителем. Знакомый петух, летя над ними, громко кричал: Куда вы? Куда? А посвящение? Кого посвящать?! Отстань! потребовал кот, угрожающе подпрыг¬нув с вытянутой лапой. Найдёте кандидата. Вон их сколько у каждого телевизора. Но петух обогнал их и, сев посреди коридора, пре¬вратился в мужчину с толстым коричневым портфелем. А отчётность? спросил он и расставил руки. Ты справа, я слева, шепнул кот, и они, проскочив мимо мужчины, помчались дальше... Вскоре коридор привёл их в знакомый зал с кинока¬мерами. Двигай сюда!указал кот на полусветящийся экран в глубине стены. Но экран становился всё меньше и меньше. Проскочим! закричал кот и подтолкнул Ко¬лю. Прыгай, я за тобой. В кино хорошо, а на воле лучше! Коля нырнул в экран и оказался у себя дома, перед телевизором. Экран погас и только какие-то блеклые те¬ни всё ещё мерцали на его поверхности. Так и знала, тяжело вздохнула вошедшая в комнату мама. Опять провёл весь день у телевизора. Как хочешь, а завтра, с самого утра, я отправляю тебя во двор. И попробуй только не послушаться! Что ты, мамочка, сказал Коля. Я обязатель¬но послушаюсь, вот увидишь. Ещё бы, выглянул из-за дивана Барс Тимо¬феевич. МАННЫЙ ЧЕЛОВЕЧЕК Лена размазывала по тарелке манную кашу и сер¬дилась на папу. Имя Лена, сказал он, наверное, произошло от слова «лень». И нашей ЛЕ-НИ оно очень подходит. Папа сказал именно так: не «Лене», а «Ле-ни». Подумаешь, надула губы Лена и так крутнула ложкой, что обляпала кашей стол. Сначала она растеря¬лась, а потом принялась пальцем рисовать прямо по клеёнке. Подумаешь, говорила она, вырисовывая ман-' ного человечка. Вот возьму и сегодня же... Возьму да как... сделаю!.. на её щеках заиграли ямочки. Да получше Славика! Посмотрим, что тогда папа скажет! Правда, она и сама ещё не знала, что сделает. А то, что хорошее это уж точно. Дорисовав манного человечка, Лена пошла к маме. Манный человечек вслед ей загадочно улыбнулся, под¬прыгнул и... запел, смешно растягивая пухлые губы: Не слонёнок и не кузнечик, А волшебный я человечек. Не железный, не деревянный, Л всего лишь из каши манной! А так как пел он пританцовывая и не глядя под ноги, то незаметно оказался у края стола. Потеряв равнове¬сие, взмахнул руками и плюхнулся на скользкий лино¬леум! На полу оказались лишь мелкие брызги каши... Бедный певец! Неужели ему никогда, никогда не до¬петь своей песенки? А Лена стояла возле мамы и ничего этого не видела. Чему-то улыбаясь, мама вышивала на шёлковой блузке голубые цветы. Как ловко это у неё получалось! Мелькнёт иголка раз, другой и нежный лепесток рас-кроется, а потом у цветка и янтарная сердцевинка за-светится. Ия так смогу, подумала Лена. Схватив игольницу и нитки, она шмыгнула в детскую. Мои цветы будут ещё красивее... Вышью алые гвоздики! Вдёрнуть нитку в иголку оказалось непросто. Кон¬чик нитки почему-то раздваивался, скрючивался. А иголка, казалось, была совсем без ушка. Противная нитка! Противная иголка! потеряла терпение Лена. И отыскала другую иглу толстую и неуклюжую, зато с большим ушком. Но и в эту иголку нитка не продевалась. Лена засопела, из глаз вот-вот брызнут слёзы! Давай помогу! предложил братишка. Лена словно бы нехотя согласилась. Славик взял нитку, подкрутил кончик, прищурился и... готово! Подумаешь, фыркнула сестра, каждый дурак сумеет! Обиженный братишка ушёл к своим игрушкам. А Лена принялась за вышиванье. Но об узелке не поду¬мала. И когда стежок уже радовал глаз, она крепче на¬тянула нитку, и вдруг... стежка будто и не было! Рассер¬дившись, Лена так глубоко вонзила иглу, что нечаянно угодила себе в палец. Ай!, Славик только вздохнул: ну и неумеха! Надувшись, Лена пошла на кухню. Только протянула руку за яблоком, как... Ой! Не наступи на меня, пожалуйста! Посмотрела вниз никого, только на линолеуме капли манной каши. Хотела ногой растереть за тряп- кой-то лень идти! а тут опять: Ой-ой-ой! Не раздави меня! И голосок точь-в-точь как на пластинке, если её нарочно пустить быстрее. Ничего не поймёт Лена. Слышит: Собери меня по капелькам в долгу не останусь! Присела девочка, стала кашу собирать, глядь в руках у неё маленький человечек. Тот, которого она манкой на столе нарисовала. Повернулся он на короткой ножке и запел радостно: Не слонёнок и не кузнечик, А волшебный я человечек. Не железный, не деревянный, А всего лишь из каши манной! И теперь хочу в знак признания Я исполнить твоё желание! Поскорее загадывай, чего хочешь! Это ты мне? не поверила Лена. Кому же ещё? засмеялся человечек. Я жду. Ах, как это непросто загадывать желания! Их много, а надо выбрать только одно! Хочу стать мастерицей на все руки! выдохнула, наконец, Лена. Манный человечек взял пушинку, дунул на неё и в тот же миг на Лене оказался белоснежный передник, весь вышитый, в кружевах. Этот передник научит тебя... начал было ман¬ный человечек. А волшебные слова? перебила его Лена. Не нужны, обиженно вздохнул человечек. Ты живешь в такой век, что едва надумаешь что-то сде¬лать... А Лена уже смотрела в окно, где задавака Светка ла-комилась ягодами. «Малина!» ахнула Лена. И только она подумать успела о ягодах, как в руках у неё оказались лопатка и какие-то ветки. Лопатка ни с того ни с сего задрожала... миг и превратилась в на¬стоящую лопату. А ветки оказались саженцами садовой малины. Вот ягод-то будет! размечталась Лена. Все сама съем, никому не дам! А тут пчела-хлопотунья: Саж-жай малину скорее! Я подскаж-жу! Я цветки опылю! Муравей-труженик ползёт с обломком стебелька, припевает: Ты малинку сажай, Прополи, удобряй, Не ленись поливай, Хлопотать не забывай! Вот так придумали! возмутилась Лена. Всё самой сажать, поливать и удобрять! Зря я садовую малину пожелала, надо было лесную! И вмиг очутилась она в густом малиннике. Ягоды загляденье! Но только не сорвать их никак: не даются они в руки, выворачиваются, ускользают. Хотела Лена ветки придержать не получается. Смотрит, а из кар¬мана передника прутики выглядывают. Так и просятся в руки. Взяла их Лена, а они, словно живые, друг с дру¬гом переплетаются, рядком укладываются. А потом опять в карман. Тут из малинника лохматая голова лося высунулась: Корзинку сплетёшь ягод наберёшь! Фу ты! Лена даже не испугалась от досады. Значит, мне ещё и корзинку плести... Лучше бы денег у мамы взять и Славку на базар отправить. Только подумала ни леса, ни манящих ягод... Стоит она у кухонного стола, не знает, на себя досадо¬вать или на передник. Стала манного человечка ис¬кать а уже всё убрано, посуда чистая, пол выметен. Надкусила яблоко, задумалась. Славки нет. Опять не¬бось мороженое ест. Позавидуешь... А передник-то на что? вдруг вспомнила она. Ну-ка научи делать мо¬роженое! И тут такое началось... Из кармана передника яйца, как цыплята, выскакивают, банка с сахаром пляшет, са¬хар из неё сыплется. Молоко на огне поднимается. Лена то к молоку спешит, то желтки растирает, то ванилин добавляет. Голова кругом! А ещё горячее мороженое де-ревянной лопаточкой помешивать надо и льдом обкла-дывать! Ух... так и аппетит пропадёт. Открыла всё же холодильник, чтобы лёд взять, смот¬рит четыре стаканчика мороженого дымятся. Навер¬ное, мама купила, сюрприз приготовила. «Пока моё мороженое варится, я этого отведаю», решила Лена. А мороженое шоколадное, в вафельном стаканчике. Раз лизнула она, другой... И не заметила, как подгоре¬лым молоком запахло. Прогоркло мороженое, и лёд ни к чему. Не везёт мне, опечалилась Лена. А всё из-за чего? Потому что я за трудные дела берусь. И вспомнила она, как легко справлялась с крючком и нитками задавака Светка. Вязать это по мне. Глядь на коленях шелковистый клубок цветами радуги переливается. А в руке крючок. Подцепила Лена нитку, и пошли сами собой петельки, столбики, и вот уже узоры появляются. «Ай да я! Всем нос утру!» возгордилась Лена. А тут и Славик заявился. Лена, конечно, мигом пе¬редник сдёрнула и вязанье спрятала. Если ему ёщё и волшебный передник... Что прячешь? подозрительно посмотрел на неё братишка. Неужели увидел?! Ничего! Пожал Славик плечами и с независимым видом ушёл в комнату. Лена ещё немного порукодельничала, перевела дух. С непривычки устала. А связала-то всего-ничего! Ну и нудное это дело! проворчала она. И поло¬жила передник вместе с вязанием под подушку. Пойду лучше в «классики» попрыгаю! подумала с облегчением. И странно усталости как не бывало! До ужина пропрыгала и ещё бы не прочь, да жаль, мама домой по-звала. Едва Лена увидела в дверях Славика счастливого, торжественного с самодельным кораблём в руках настоящей бригантиной! как сразу поняла: «Волшеб¬ный передник!» Бросилась к постели. Под подушкой было пусто. Хоть рёвом реви. Славка! закричала в отчаянье она. Сейчас же отдай мой передник! Какой ещё передник? вытаращил глаза Сла¬вик. Ах, ты не знаешь, какой? Лена вырвала из Славикиных рук бригантину и швырнула её в угол. Хрупкая мачта надломилась, и парадно поднятые паруса неуклюже склонились набок. Славик, залившись слезами, бросился к своему со-кровищу. Будешь знать, как мои вещи трогать! Сейчас ещё получишь! наступала на него сестра. На шум вбежала мама. Я никакого... передника... не брал... А она... она... Славик от обиды даже заикаться стал. Слава здесь ни при чём, сказала мама. Я ме¬няла постель. Держи свой фартук. И под подушку ниче¬го не прячь! Лена торопливо взяла передник и вязанье, и... В её руках, к изумлению всех, оказались сухие стебли и по¬мятая тряпка. Что я наделала?! только и вымолвила она. А мама поправила на бригантине мачту и повела Славика в свою комнату. «Так, значит, Славик сам, без всякого волшебства смастерил кораблик...» Лена почувствовала, как отчего- то загорелись щёки. Но это длилось не долго. Ну, Славка, всё равно твою бригантину сломаю! топнула ногой она. И ты, манный клоун, берегись! Бу-дешь знать, как надо мной подшучивать! На следующее утро, едва мама сварила манную кашу, Лена была тут как тут. Зачерпнула из тарелки ложкой, да на стол поскорее ляп! И давай вырисовывать чело-вечка. Вдруг слышит, в кастрюле что-то зашипело. Обернулась а над кашей, прямо посерёдке, холмик вырос, и из него, словно крот из норки, манный челове-чек выглядывает. Да ещё подмигивает ей. Что, набедокурила? говорит. Да ты не злись на других. А вот если извинишься перед Славиком и до-кажешь, что имя Лена произошло не от слова «лень», мы с тобой подружимся. Сказал так и пропал. Закусила губу Лена и крепко¬крепко задумалась. ДВОЕ В СТРАНЕ ЛЕНЬЛЯНДИИ Повесть-сказка ГЛАВА 1 Появление странного человечка Консервная банка здорово гремит, если пустить её сквозь мусоропровод с девятого этажа. А будильник прозвонил ещё громче, чуть вдребезги не разлетелся! Тим да Галя никакого внимания. Небо за окном синеет. Секунды сломя голову лет'ят, минуты торопятся. Тим говорит: Что, не слыхала? Не хуже тебя слыхала, отвечает Галя. Чего не встаёшь? А ты? Я сейчас. А я ещё сейчасней! Близнецы народ упрямый. Один «да», другой «нет». А тут без спору: для обоих под одеялом нежиться куда лучше, чем вставать. Утро зимнее, стылое. Постели тёплые, мягкие... Ох, подушка-подружка! Галя и говорит: Три бы месяца в году учиться, остальное ка¬никулы! Тим повернулся на бочок. Ещё лучше один день в неделю учиться, а шесть выходные! Тут что-то зашуршало, а что не разберёшь. Ты, Тимка, шуршнул? Не я. А кто же? Так, наверное, обои отклеиваются... Слушай, Га¬ля, вставай, да! Мне пустяк собираться, а у тебя косы! Мало мне мамы! сестра сердится. Ещё один указатель нашёлся! А где твоя зарядка? Сегодня настроения нет, вздыхает Тим. И вчера не было! И позавчера! Разговор разговором, а шуршит всё пуще. Тим при-слушался, определил: За сундуком. Там такие... шуршики живут. Ма¬ленькие... шершавые... И всё ты выдумываешь! ворчит сестра, а сама одеяло на нос натягивает. Страшновато всё-таки! Сун¬дук-то старый, бабушкин. Покрывалом накрыт, подо¬зрительный! Давай фонариком посветим, говорит Тим. Сказать легко, а найди его, фонарик! Может, он в большой корзине затаился среди Тимкиных автома¬шин, танков, солдатиков и пистолетов? Или Галины куклы его припрятали? У них в ящике всего навалом лоскутков, бус, чашек, ложек, конфетных бумажек, пу¬зырьков из-под одеколона, хоть сто лет ищи, нужная вещь не найдётся... На этажерке тоже хватает всего растрёпанных книг, тетрадей, альбомов, марок, открыток, красок, ка-рандашей и пластилина. Мог и туда фонарик попасть свободно... А может под диваном? Или в таком месте, на которое и не подумаешь? Искали, искали нет фонарика. Вот досада! Да ещё озябли, пришлось опять под одеяло лезть. Галя мечтает: Была б у нас приличная комната которую уби¬рать не надо! А в этой всё так и расползается... Смотрит Тим совсем уже светло. Испугался. Слушай, Галка, давай вставать по правде! По¬смотри на часы! Ох, стрелки неизвестно куда торопятся. Не успела Галя колготки натянуть и заодно поиг¬рать с любимой резиновой собачкой Жузей а боль¬шая стрелка уткнулась в цифру четыре. Не успел Тим в рубашку влезть и заодно почитать про «Юрасика- карасика» та же стрелка на цифру пять перепрыгнула. Двадцать пять девятого! Ой-ёй-ёй! Ну, куда бегут? Галя на часы сердится. Ну, постояли бы! Сказала и вдруг тихо стало. Не тикает будильник. Не гудит вода в трубах водопровода. Не хлопают двери на лестничной площадке. Не гремят на улице трамваи... «Вроде бы в мешке с ватой сижу», думает Галя. И так страшно стало почему-то... «Уа-ха-ха-ау!» зевнул кто-то, долго, сладко... Тимка! Не зевай! И так всё прозевали! Да не я же! и голос у Тимки дрожит. А... а кто? На-у-ве-ерно, я-а-у! ещё слаще кто-то зевает. Голос оттуда. Из-за сундука. Смотрят ребята: за пёстрое покрывало пальцы ухватились. Розовые, гла-денькие, как сосиски. Между сундуком и стенкой возит¬ся кто-то. Пыхтит, сопит, карабкается... Галя: «Ой!» Тимка: «Ой!» А на сундуке уже сидит человечек. \ ГЛАВА 2 Приглашение Человечек чуднее вы, наверно, не видывали! Голова круглая, мягкая, точь-в-точь старый, спустивший воздух резиновый мячик. Глазки-зёрнышки в щеках утонули. Нос пуговица, уши точно бубли¬ ки, рот от уха до уха. Да как разинется... «Уа-ха-хау!» Здоров зевать! Вы... вы как сюда попали?Тимка, на всякий случай, к дверям пятится. Незнакомец пальцем в сте¬ну тычет: Да вот тут обои плохо приклеены. Наш человек, видно, делал. Я и того в щёлку пролез. А сам под¬мигивает. Да вы не дрейфьте, ребята... Тут все свои! Брат с сестрой переглянулись: чудак-то, кажется, добродушный. А тот умильно улыбается: Вот гляжу я на вас, и очень вы мне нравитесь... «Интересно, чем это Тимка ему понравился, дума¬ет Галя, рубашку, как всегда, не заправил хвостом торчит, брюки в чернилах, точно промокашка!» «И как это Галка ему глянулась, думает Тим, растрёпа, го-лова, как воронье гнездо, у фартука карманы битком на-биты, оттопырились». У незнакомца говорок как весенний ручеёк, тихий и ласковый, только ухо подставляй. Хорошо, хороши! И вот такие-то ребята за¬ученные, замученные! Ни вздохнуть, ни зевнуть... Нет, вам надо помочь! Помочь, говорю, надо... Чувствуете? Ещё бы не чувствовать! В школу опоздали раз, от Елены Викторовны попадёт два. А в комнате что тво- рится!Фонарик искали всё раскидали: не то склад вторсырья, не то игрушечный отдел «Детского мира» в день переучёта! За такое мама по головке не погладит. Да и вообще что у них за жизнь? Уроки головомороки. В классе уборка, дома приборка. Всё велят на место класть, да ещё сапожки мыть... А человечек кланяется и этак важно говорит: Значит, будем знакомы! Зевакин я. И вас знаю, давно приглядываюсь. Однако вопросики есть. Уладить бы, выяснить. Вот первая заковырка: отметки у вас какие? Потупились близнецы: Разные... Значит, и хорошие попадаются, а это плохо, задумался человечек. Впрочем, ничего... Ну, скажи ты, это он Тиму, что больше: сто тысяч или тысяча сто? Тим торопится, не говорит чеканит: Сто тысяч или тысяча сто одно и то же, от пе¬ремены мест слагаемых сумма не меняется! Зевакин ручки потёр. Отлично, превосходно, в голове путаница луч¬ше не бывает! И тетради ваши видел я, ошибки пер¬вый сорт, кляксы жирные. А почерк и курице так не написать! Дневники ведёте, как и положено у нас че¬рез пятое на десятое! А может, он обеспокоился, в свободное время увлекаетесь чем-нибудь? Мастерите? А, парень? Гале обидно Зевакин всё к брату обращается. Она и брякнула поскорей: В носу он ковыряет в свободное время! А ты читаешь лёжа! крикнул уязвлённый Тим. Зевакин доволен. Это ничего... Читает, а всё-таки «лёжа». Нет, вы, молодые люди, определённо подаёте большие на-дежды... И ручкой махнул. На мою ответственность! Приглашаю в гости! Куда? Тим от радости скачет, его хлебом не корми, только вези куда-нибудь. В страну вашей мечты, важничает Зевакин. Туда, где делу час, потехе время. Где в почёте не отличники, а единичники. Для желающих восьмича¬совой отдых с перерывом на обед! А как она называется? спрашивает Тим. Зевакин приосанился. Леньляндия! Задумался и добавил: Со всеми вытекающими оттуда последствиями... ГЛАВА 3 Дорога И за сундук-то протиснуться трудно, а тут ещё за обои, в щёлку... Не спеша пролезете, успокаивает Зевакин, а потом шариком прокатитесь в сказку. Ничего, прокатились. А теперь, голубчики мои, в оба глядеть! Лень- ляндия! Ребята и во все четыре смотрят ничего не видать! Туман, как молоко густое. Пока нос не потрогаешь, не поверишь, что и руки на месте. Потихоньку, полегоньку прояснело. Прогалина в тумане шире да шире становится. Ух ты! Аж голова кругом такой простор в глаза! Поле ровень-гладень, не поле, а сукно зелёное, хоть бильярдным шаром покати. Дорога петляет. Небо синее, облака ватой кучатся. У нас зима, а тут лето!удивляется Галя. Обыкновенно, как в сказке, подтверждает Зе- вакин, а погоди, доберёмся до столицы нашей уж там чудес! Хоть целый месяц спи столько не при¬снится! Скорей поедем! прыгает Тим. Скорей, скорей не сыскал дверей, ворчит Зевакин. Нет уж, мы как-нибудь потихонечку да по¬легонечку... Перед дорогой посидеть полагается так? Сели. Трава мягкая, а ребята всё равно ёрзают: не терпится. Увидели что-то движется по дороге со ско-ростью черепахи. А это что? спрашивают. Мой личный выезд! важно отвечает Зевакин. Конь-красавец, в телегу сена столько накидано уто¬нешь!.. Ожидая красавца, чуть не уснули, а всё же он подо¬спел. Смотрит Галя и вспоминает стихи: «Уши врозь, дугою ноги и как будто стоя спит». А Зевакин коня по шее понурой потрепал хвалится: Обычно мы на волах ездим. Но и этот не подка¬чает. Идёт с запинкой, везёт с заминкой. Наша, местная порода. Трюхтрюхом звать. Устроились на телеге. Сено душистое, сухие былинки в нос лезут едва отчихались. Причмокнул Зевакин, вожжи взяв. Скрипнуло, крякнуло, задребезжало двинулись! Долго ли, коротко ли едут? «Чвак, чвак!» копыта по пыльной дороге. «Вжжиир, вжжиир», скрипят ко¬лёса. «Дззеень!» тянут своё кузнечики... «Ой, засну, думает Галя. Ехал бы этот Зевакин побыстрее!» И Тимур просит: «Дяденька, с ветерком!» Зевакин на знак показывает: висит над дорогой жёл¬тый кружок с красным ободком, написано: «3 км». Нельзя превышать, объясняет, дорога полна неожиданностей. Ничего! Тише едешь, ближе будешь... А ты, Галя, спи, голубушка, спи! На то и Леньляндия! Уснула Галя, а Тимка не из таких. Любопытство его распирает, сидеть не даёт. Море тут есть? Бери шире, важничает Зевакин, океан. Наш прославленный, всемирно известный, Очень Тихий или Невеликий океан. Глубокий? Сколько метров? Метры у нас немереные. А в лодках спать любим. Вода-то лодку, как люльку, колышет... Погодка штиль. Дремли себе, зажмурился от удовольствия Зе¬вакин, а Тимка опять его дёргает: Реки есть? Сказочные мы, обиделся Зевакин, стало быть, у нас реки какие? Молочные, а берега, само со¬бой кисельные. Отхлебнёшь из реки, закусишь бе¬режком. Отведаешь берега, из реки запьёшь... А Тим своё: Горы-то есть? Это ещё зачем? воззрился Зевакин. Умный в гору не пойдёт, а мы все тут не дураки лениться! У нас всё приспособленное. Камень так он лежачий. Тра¬ва «сон-трава», приглядись ни одна во поле трави- ночка не колышется. Цветы «дрёма» да «дурман». Нет, брат, у нас отдохнёшь так отдохнёшь! На всю катушку... со всеми вытекающими оттуда последствиями.v А зачем они вытекают? торопится Тим. Зевакин вроде бы смутился: Чего? Последствия? Да это я так... Приговорка у меня такая... Дёрнул вожжи: Тпрру! Да стой ты, соколик! Залётный! Трюхтрюх поднял было правую ногу подержал на весу и опять поставил. Зевакин зевнул, да так обшир¬но рот, словно дорожный чемодан, открылся, да так громко Галя проснулась... Вот что, гостеньки дорогие, сказал возница, от- зевавшись, видать, не туда мы заехали. Повернуть бы, а я поворот зевнул... Да и конь норовист: куда ни поедет, полпути не доедет. Заночевать придётся. Так-то вот... ГЛАВА 4 Как Лень-матушка гостей привечала Конь по дорожке трюх-трюх, возница расска¬зывает: Заезжий двор тут есть, Лень-матушка содер¬жит. Н-ну, скажу я вам, и губами причмокнул, хозяйка! А говорунья! Что ни слово, то присловье. Как есть мудрица... Мудрица? Что такое? спросил Тим. Разве невдомёк? удивился Зевакин. Чего проще? Вот я, к примеру, мудрый. Значит, «мудрец». А если я она, то и выходит «мудрица». Тим и вовсе глаза вытаращил. Зевакин ему: Экой ты! Ну, «заяц» знаешь? А при нём зайчица. Зайчиха, шепнула Галя. (В классе она любила подсказывать). Не всё одно? Зевакин махнул рукой. У нас в Леньляндии говорят: слово не воробей, вылетит и пускай себе летит! Ну да будь по-вашему, стало быть, мудриха она, наша Лень-матушка! Галя хи-хи, Зевакин косится. Тиму неловко стало. Не обращайте внимания, наша Галка такая хохоталка... Сказал и запнулся: так ли? А впрочем, на то и Лень- ляндия, говори как придётся, пиши с какими хочешь ошибками. За разговором доехали. Домик загляденье со све-тёлкой, с крылечком, с резными карнизами, жаль, что набок его повело и краска облупилась, да плетень с про-ломами, ворота на одной петле висят. Хозяйка встречает: «Пожалуйте, пожалуйте, гости дорогие!» Весёлая да толстая, лицо румяный блин! Юбка по земле метёт, фартук засаленный, косынка на затылок сползла, платок на одном плече висит, валенки разношенные на ногах телепаются! Сама и ах, и ох, слова сыплет, как горох: С дороги, бедняжечки, уморились, бродяжечки, устали оголодали, чистая беда так пожалуйте сю¬да! У меня ли дворец не изба, кругом узоры да резьба, балясины точёные, перильца золочёные, милости прошу к нашему шалашу! Взошли на скрипучее крыльцо. Хозяйка пуще разли-вается: Уж ты мой мальчоночек ленивенький, красивень¬кий, а сестрица райская птица, не знаю, куда и уса¬дить вас, не знаю, чем и угостить! Усесться и вправду было некуда: скамейки колчено¬гие, из кресел пружины торчат, стол чурбачком подпёр¬тый. Кое-как приноровясь, сели. Вспомнили: утром и позавтракать не успели. А Лень-матушка утицей пла¬вает, соловьём поёт: Уж я ли не хозяйка, я ли не стряпуха? У меня пироги, всему свету дороги, вздумалось печь, довелось лечь: лень напала, истома припала... Не обессудьте, гости дорогие! Не обессудим, басит Зевакин, пирогов нет, чего жидкого похлебаем. У меня ли не похлёбка, хвалитсй хозяйка, густа, хороша, хлебай не спеша! Одна беда: бобы не гри¬бы, не посеешь не вырастут! А сеять когда? Вторая беда! Голодные ребята на стульях ёрзают, а Зевакин толь¬ко головой кивает: Оно и точно когда? Вот что, мать. Яблочки мочёные у тебя, помнится, удавались? Вали их сюда! Лень-матушка за голову взялась: И-и, родименький! Вот хорошо, что напомнил! Уж яблоки-то мои! Румяные да духмяные, хрусткие да вкусные! Однако ж заботы сколько: мочи, хлопочи... Осенью-то думалось «нынче да завтра», так оно и того... «Того» оно «того», бормочет Зевакин, а вот с дороги-то... оно бы и этого! Ахти мне! полошится Лень-матушка. Чем же угощать гостеньков дорогих? Хоть бы овощ какой! Весну просомневалась, стоит ли огород городить, как свиньи повадились! Как будто к себе ходят!.. Ин ладно... Ка¬пусту, проклятущие, ещё не всю прибрали... Угощу я вас «ленивыми» щами! А щи ленивые не бывают! ворчит Тим. Толь¬ко вареники. Я знаю! Ась? рассердилась хозяйка. Я, Лень-матуш¬ка, прежде тебя родилась. Ты сколько знаешь, я всемеро больше забыла! Уж ты того... бурчит Зевакин. Учёного-то не учи... Истомиться гости не успели хозяйка из кухни на¬зад идёт. Поднос бряк на стол, а на нём капусты ви¬лок. Целенький! Вот, говорит. Простые-то щи из квашеной капусты варят, «ленивые» из свежей! А уж эти са¬мые что ни на есть ленивые, и вовсе не вареные, капуст- ка только что с грядки! Что ж поделаешь? Точно зайцы, похрумкали сырой капустой. Зевакин хвалит: «Фирменное блюдо!» Поели хозяйка в спальню ведёт: В постель, в постель, гостеньки милые, кроватки у меня хоть вдоль, хоть поперёк ложись, перинки... Как говорится, бух в пух! Кровати, и вправду, четырёхспальные, перин гора. Легли пыль столбом, едва отчихались. А хозяйка глядит, пригорюнившись: Охо-хо! И у меня ведь были дети Лена да Лё¬ня, Лодик-Лодырёк да Соня... А где они? спросила Галя. Да кто знает? За детьми глаз да глаз нужен... А мне когда за ними смотреть? Хлопот полон рот, дела невпроворот: моты мотать день коротать, хо¬дить да бобы разводить, чёрное набело перемывать да перины утрамбовывать... Так и не углядела, куда-то по¬девались дети мои, беда с ними совсем... Новое лицо, и довольно приметное «Раз-два левой! Раз-два правой!» Кто это так бодро шагает по пыльным дорогам Леньляндии? Валер¬ка, вот кто. Первый в классе задира, непоседа и егоза, Валерка-держи-ухо-востро, Валерка-не-ходи-мимо. Каким же ветром его занесло в страну покоя и лени? По дороге в школу Валерка времени не терял: собака встретилась он её камнем, сосульки из-под водосточ¬ных труб пинками сшибал, знакомых девчонок снежка¬ми приветствовал. А потом решил: забегу за Тимкой и Галей, вместе веселей, что-нибудь да созоруем! На звонок не ответили, дверь толкнул не заперто, вошёл никого. В детской игрушки по полу раскиданы, на столе бумага конвертиком сложена, написано: «Маме». Любопытно стало Валерке: почему это дети с собственной мамой переписываются? Долго не думая, прочёл: «Дорогая мама, не беспокойся, мы ушли в Лень- ляндию через стенку. Галя». Я какой человек? сказал себе Валерка. Увижу гору на гору заберусь. Увижу щель в щель пролезу! Отодрал ещё больше обои и продавился в щёлку. А вы как думали? ...Темно. Туман. А потом вот тебе и Леньляндия. «Раз-два левой! Раз-два правой!» Живым духом дошагал до домика матушки-Лени. Смотрит Валерка: что за чудеса? Терем-теремок, а кто в тереме живёт? Вывеска есть жалко, дождями полусмытая, да и читать Валерка не мастак. Так м не разобрал, что написано: то ли «Уютный приют», то ли «Приятный уют?» Рассердился: hx, ты, горе-терем! Весь перекошен, словно сам Мих.айло Иваныч Топтыжка лапы приложил. Не помочь ли ему вовсе свалиться? Камнем по забору раз! По вывеске непонятной два! На крыльце перило золоченое шутя сшиб, на одном гвозде оно держалось, да и тот без шляпки... Тут и Лень-матушка выбежала: Ахти мне! Кого это бес принёс? Меня, говорит Валерка. Сам с крыльца соско¬чил, приглядывается: тётка пухлая, рыхлая, от такой за¬просто убежишь. Осмелел. Опять бац камнем по за¬бору. И бегом по двору! Лень-матушка руками за¬махала: Да что ж ты, голубь, как муха кружишь, кру¬жишь и нигде не сядешь? Не надо и беса, коли ты здеся! Постой, не спеши, в глазах не мельтеши! И чего тебе, такому неугомону, у нас в Леньляндии делать? Ступай лучше в свою школу! Малоуважаемая мадам! скалит зубы Валер¬ка. Много хочешь, мало получишь! В школе мне, того и гляди, «бананчик» выдадут! Это как же? растерялась матушка-Лень. Фрукт, что ли, такой? Двоечка! объяснил Валерка. Так и влепят. Они это любят учителя! Двоечка! рассмеялась матушка-Лень. А я-то думала... Так, стало быть, не по ошибке ты к нам, па¬рень, попал? «Думала»... грубит Валерка. Меня отсюда за ухо не вытянешь! Погостишь у меня ай за дружками пойдёшь? умильно спрашивает матушка-Лень. Они в столицу нашу направились... Пойду! говорит Валерка. Чего я тут не видел? Сколько камнями пуляю, а никто за мной не гонится! В столице развернусь! Вы у меня все ахнете! Повернулся и вприскачь по дороге, только пыль столбом. Матушка-Лень платочком помахала, из-под ручки поглядела. Сама себе бормочет: А ничего, ничего... Хоть и егозит, а всё попусту. До дела у таких руки не доходят, нет... Ах, вы, мои ми¬лые, новые леньляндские жители! Чтоб вам пилось да елось, да работа на ум не шла! Сказочное житьё Копытца Трюхтрюха звонче зацокали. Зевакин ука¬зывает кнутовищем: Вон она столица! Мигом домчали! Я и вздрем¬нуть не успел... Тимка и Галя во все глаза смотрят: сказочная столи¬ца! До чего же городок весёленький! Дома все разно¬цветно покрашены: одна стена синяя, другая жёлтая. Окошки все разные: и побольше, и поменьше, и крупные, и даже треугольные! Башни и те не прямо стоят, а словно бы танцуют, подпорками подбоченившись. Флажки развеваются, гирлянды из бумажных цветов на ветру шелестят, пёстрые фонарики и днём светят! Что у вас, праздник? спрашивают ребята. Ленивому всегда праздник, объясняет Зева¬кин, к тому же радость гости едут! Вы, то есть... Вон, встречать народ собрался! Приосанились Тимка с Галей, вот так честь! На пло¬щади людей полно. Платочками машут, бумажные розы бросают. Поближе подъехали музыка грянула ве¬село да лихо! Ребята головами вертят: куда смотреть? Вон фонтан огромный правда, не бьёт он, а так, вроде бы отплё-вывается. «Напор воды у них леньляндский», объяс¬нил Зевакин. Музыка тоже недолго играла пошла вразнобой, музыканты кто в лес, кто по дрова пили¬кают и дудят. «Заленились, сердечные! улыбается Зе¬вакин. У нас все такие!» Всё же въехали торжественно. Встречающие в'ла¬дошки хлопают. Трюхтрюху кто-то цветочную гирлянду на шею нацепил. Из толпы толстяк вышел голова, словно шишковатая картофелина, костюм широчайший, висит складками, как шкура на слоне. Ручками пухлыми разводит, речь говорит: Добро пожаловать, гости дорогие! Приветствую вас в Леньляндии стране ваших мечтаний! Отныне для вас начинается сказочная жизнь! Вся наша служба быта к вашим услугам! Прежде всего скатерть-само¬бранка и самоубранка! Гусли-самогуды! Диван-самосон! Сапоги-тихоходы и самоползающие ковры! Берите, вла¬дейте, наслаждайтесь! А пока... Не буду больше задер¬живать, вы с дороги, вам надо отдохнуть! Стихла музыка. Перестал капать фонтан. Встречаю¬щие разбрелись кто куда. Зевакин с наслаждением зевнул: Эх, ребята! Везде хорошо выспишься, а дома лучше! Айдате-ка ляжем! А поесть? подскочили близнецы. Ну, так это само собой... Это нам не составляет... И далеко ходить не надо! радостно объясняет Зева¬кин. Эх, сказочное житьё! И вправду, только за угол завернули вот она, бе¬лая река в берегах розовых. Мёдом и ванилью пахнет. Тихая музыка играет, и сладкий голос поёт: «Речка дви¬жется и не движется, вся из белого молока...» Вы лёжа хлебайте! учит Зевакин. Больше войдёт! Ели, ели. Пили, пили. Уж и не хочется, а отстать не можется: сладко, мягко... Уф! Тим едва откинулся. Я наелся не на шутку! Полежал, полежал: Нет, говорит, есть-то я не хочу, а вот погрызть чего-нибудь хочется! И это можно! сияет Зевакин. У нас в садах яблони сказочные. Ляжешь да рот разинешь пошире спелое яблоко само тебе в рот и свалится! И за этим далеко шагать не пришлось. Рядом он, сад. Ветки яблоками сплошь усыпаны. И какими! С4 пол- арбуза! Лёг Тим, примерился. Ух, какое яблоко прямо над ним висит! Одному такое не съесть. Открыл он рот, хо¬тел сестру позвать. А яблоко хлоп! И увязло меж зу¬бов, ни откусить, ни выплюнуть. Лежит Тим на траве, барахтается, в разинутом рту яблоко! Хорошо, Галя подоспела. Помогла, вдвоём одолели. Румянец на яблоке карминный, само рассыпчатое, сладкое, без кислиночки, мягкое, словно вату жуёшь... Съел и забыл, что съел, говорит Тим. Тут и яблоки ленивые. А как же! это Зевакин подоспел. Фирма! Со всеми вытекающими отсюда последствиями... А те¬перь на травушке, на мягонькой... Ветерок тёплый ве¬ет. Мушки жужжат. Уа-ха-хау! ГЛАВА 7 Всё к вашим услугам Хорошо утром в Леньляндии! Никаких тебе будиль¬ников! Проснулся, на бочок перевернулся и дальше спи. Спали, спали дальше некуда! Кое-как разбудили Зевакина. Он глаза протёр, спину почесал: Куда торопитесь? Али бока болят лежать не велят? Давайте на перины переляжем! Выспались! говорит Тим. Ну, чего ж дальше? Мы ведь тут вроде туристов какой будет распорядок дня? Распорядок дня у нас наилучший, важно отве¬чает Зевакин. Поспишь, устанешь полежишь, от¬дохнёшь! А не спится, не лежится поешьте, погуляй¬те, сон нагуляйте! Не хотим сон! говорят ребята. Неинтересно! Хотим что-нибудь сказочное! Ну, что с вами поделаешь, бормочет Зевакин. Давайте я вас в «Универсказку» поведу... Это магазин у нас такой. Всего навалом! И бери, чего хочешь... Запрыгали ребята от радости: Идём скорей! Ещё и ноги не разошлись, и плечи не размялись вот и магазин: трёхэтажный, стены стеклянные. За сте¬нами как рыбы в аквариуме сонные покупатели туда-сюда слоняются. На витринах манекены стоят: губки улыбаются, ножка вперёд, ручка вбок... И продавщицы, в красивых одинаковых платьях, стоят, как манекены, застылые, только уж без улыбочки рыбьим взглядом смотрят на покупателей. Галя попро¬сила: «Покажите нам...» Продавщица наманикюренным пальчиком на надпись указывает: «У нас самообслуживание! Граждане, не ле¬нитесь, выбирайте сами!» А что выбирать? Растерялись ребята. Тут, как на ро¬ликах, подкатился толстячок. Ну что вы, девушка, право! Это же новенькие... не свыклись ещё, порядков не знают... Идёмте, дорогие гости, я вам всё покажу! Я директор «Универсказки»! Повёл ребят по этажам. Словами сыплет, они у него гладко, точно по сливочному маслу, катятся: Прошу внимания! Отдел готового платья. Для де¬вочки модель «Тяп-ляп», отделано ЛЕНЬточками! Полушубки овчинные, по идее дублёнки, однако наши мастера решили, что овчинка ВЫДЕЛКИ не стоит! Обувь! Ботинки без шнурков для неумеющих зашнуро¬вывать! Туфли без задников, модель называется «Далеко не уйдёшь!» Халаты из ваты! Всё для удобства леня¬щихся! Посмотрела Галя, примерила: у одного платья рукава не хватает, у другого подол не подшит... Просит ди¬ректора: Идёмте лучше в игрушечный отдел! Разумеется, разумеется! Перед вами самая большая в мире коллекция леньляндских игрушек! От¬дел «Ленивые руки»: всё заранее вырезанр, выпилено, склеено, сколочено и всё вкривь и вкось. Дитя, не старайся! Наклонился к Гале: Вы на какой день игрушки свои ломаете? Галя смутилась: Как когда.' Иногда на первый, сообщил Тимур. И это учтено! засиял толстячок. Перед вами игрушки, сломанные заранее! Можете не трудиться пистолеты уже не щёлкают, заводные автомобили без ключей, безголовые куклы, мишки с оторванными лапа¬ми! Берите, берите только у нас! ...Сказочная жизнь. По два короба игрушек набрали Галя и Тим. Да только как с ними играть? Что надо бы сделать уже сделано, что надо бы сломать уже сломано... Хотели обратно в коробы сложить Зевакин тут как тут. Ни-ни-ни! Это чтоб игрушки за собой убирать? У нас этого и в заводе нет! Леньляндия! Идёмте лучше обедать. Поели, попили. Спать легли. Проснулись. Ух, я сладко спал! говорит Тим. А я ещё слаще! говорит Галя. И такая их лень разобрала, что и спорить не захоте¬лось. Да тут ещё Зевакин так зевает заразительно... А что, кино у вас не бывает? спрашивает Тим. Бы-ыу-увает! отвечаетЗевакин. Отличное кино! В зале темно. Кресла мягкие. Механика попро¬сить, чтоб звук выключил вот тебе и тихо. Нигде так не выспишься! Поглядели брат с сестрой друг на друга припухшими глазами. Дружно зевнули. И улеглись, уже на ночь, основательно. ГЛАВА 8 Лечение развлечением Проснулись за полдень, да и то Зевакин пришёл, разбудил: обедать пора. «Не хочу киселя!» говорит Галя. «Не хочу молока!» стонет Тим. Зевакин в затылке почесал: Плохо дело дети есть не хотят. Да и вид у вас, голуби... Руки отвисли, губы обвисли, глазки опухли, ножки набухли! Доктора надо звать. Верно я говорю, а? Позвоню-ка в «Тихую помощь»! Подождали не час, не два прибыл и доктор. Пых¬тя, в двери протиснулся. Назвал себя: Антибиотиков! Ну-с, так-с... Кто тут у вас болеет? Ага, так, так дети... Ничего не вижу особенного. Ещё не акклиматизировались. Ещё не обленизировались... Да вы бы их выслушали, доктор, пальцем бы в спину постучали, ворчит лениво Зевакин. Нечего, нечего! отмахнулся Антибиотиков. Что мне их слушать, они не диски! Что мне стучать, я не дятел! И вообще... Смогут выздороветь, так выздо¬ровеют. А какое всё-таки будет лечение? басит Зевакин. Могу посоветовать одно лечение развлечением! Пациенты ещё не привыкли к хорошей, полноценной леньляндской скуке. Ничего! Поразвлекаются при¬выкнут. А засим честь имею! И доктор, пыхтя и кряхтя, удалился. Развлечения? Это ничего, это можно, заулы¬бался Зевакин. Вчера вон в кино чуть не сходили. Се¬годня куда хотите? В зоопарк! захлопала в ладоши Галя. Она очень любила животных. И шепчет брату: Какие всё-таки чудесные тут врачи! Ни уколов, ни таблеток! И даже не ставил градусник! А развлечение это мы с тобой любим, правда, Тим? Отчасти, буркнул брат: не мог же он согласить¬ся с сестрой полностью. И вот большие золочёные буквы: «Зоопарк ска¬зочной Леньляндии». Рекламные щиты: «Редчайшие животные всех континентов!» «Самые смирные звери только у нас!». Ворота настежь распахнуты. Вошли куда повернуть? Справа и слева огромные вольеры, клетки с толстенными решётками. Пошли направо. Пустая клетка, надпись: «Сурок». Рядом тоже пустая, табличка «Байбак».' Следую¬щая хоть шаром покати, надпись: «Хомяк». Где же животные? Спят! с приятной улыбкой объясняет служи¬тель. Зоопарк у нас какой? Леньляндский! Всё соот¬ветствует. Медведи у нас так у них не спячка, а про¬спячка, зиму и лето подряд просыпают! Специально из 4 Алупки «Спящего льва» выписываем! Из Австралии австралийского ленивца... А пока они не прибыли, из¬вольте улитками полюбоваться! Черепахи у нас рекорд¬сменки! Самые тихоходные в мире! Крокодил... Я тут два года работаю, так он за это время, как и подобает, ни разу не шелохнулся! Походили, посмотрели: улитки не торопятся, черепа¬ха не спешит. А крокодил и вовсе как бревно. Скучно стало Гале. А есть у вас, говорит она служителю, самое леньляндское животное «ОЛЕНЬ»! Нету? Так выпишите, да поскорее... Помедленнее, машинально поправил её слу¬житель. Вышли, зевая. Почитать бы чего-нибудь! хнычет Галя. Зе¬вакин, а Зевакин! Хотя бы лёжа можно у вас чи¬тать? А как же? пыжится Зевакин. Поведу вас в нашу библиленьтеку. Полное собрание леньляндских сочинений! Диваны с пружинами, гарантирована тишина! ...Здание большое. Колонны, фронтоны. Сквозь мра¬морные ступени широкого крыльца травка пробилась. Внутри тихо и пусто. Полки до самого потолка. В глубо¬ком кресле библиотекарша спит. Начали будить не просыпается. Умаялась на работе, бедняжка! говорит Зева¬кин. Ребята сами паутину стряхнули, пыль сдунули начали книжки листать. Тимка увидел заглавие «На каждом сантиметре смерть!», схватил: «Ну, теперь вы меня от этой книжки не оторвёте!» Читает: «Капитан Гросс прислушался: на лестнице было тихо. Запер дверь. Закрыл окно и заклеил щели лейкопластырем. Замуро¬вал дымоход. «Наконец-то я в безопасности!» подумал он и начал переснимать плёнку на микроплёнку. Капи¬тан Гросс не видел, что через вентиляционную решётку в полу чёрный глаз револьверного дула следит за каж¬дым его шагом...» У Тима волосы зашевелились на голове. Он перевер¬нул страницу: что же дальше? А дальше было написано: «Продолжение не следует. Я заленился. Автор». Ах, чтоб тебе! Тут и Галя свою книгу с досадой бро¬сает. Только начались приключения служебной собаки Рекса, тут же и кончились: «Лень писать дальше». Стали ребята другие книги листать та же история: то на середине обрывается рассказ, то в самом начале, а то и вовсе пустые листы с чистосердечным призна¬нием автора: «Забыл, какой рукой пишут!» Вот как оно вышло, с леньляндскими книгами. А ди¬ваны в библиленьтеке и вправду ничего. Спать можно. ГЛАВА 9 Тили-тили, трали-вали! Не успели глаза протереть бац по лбу жёлудем! Здравствуйте, пожалуйста... Валерка в натураль¬ную величину! Нос нахально кверху загибается. Глаза бегают, как ртутные шарики. Ноги на месте приплясы¬вают. Ухмылка до самых ушей. Здорово, ребя! А я вот он! Ваш пострел везде поспел! Общий восторг: с Валеркой не соскучишься. После уроков, бывало, сразу на пустырь и пошёл хоккей с мячом! Значит, так, говорит Валерка, у них тут тоже спорт есть, леньляндский. Сейчас оленьтиаду проводят. Айда! Пришли. Стадион большой, зрителей много. Головы газетами накрыли и вроде бы всхрапывают. Нашёл Ва¬лерка человека с повязкой на рукаве: Вы что? Дежурный? Точно, согласился он, я тут за всё безответ¬ственный. Соревнования по прыжкам где? Эва! Прыжками не занимаемся. Всё равно выше головы не прыгнешь... Бокс есть?ч Да не то чтоб... Не привился он у нас. Лежачего- то не бьют... По бегу тут соревнуются? Бег... На короткие дистанции уж очень быстро надо бежать. На длинные уж очень долго... Не при¬вился... Да что ж у вас привилось? В основном соревнования по сну, на долготу и глубину. Вон, на куче веток с листьями, видите, в алой майке, похрапывает наш чемпион прошлогодний! На лаврах почивает. Ну, претендентов много... А вы как? Нет! Нет! Куда нам! закричали ребята. И потихоньку, полегоньку подальше от такого стадиона. Валерка не унывает: Давайте в волшебные предметы играть! Пошли в «Универсказку». Набрали всего-всего. А ну, скатерть-самобранка! Развернись! Свернись! Она слушается. Медленно развернётся. Медленно свернётся. Надоело! В сапогах-тихоходах не побегаешь. Как чугунные они, как дедушкины валенки. Гусли-само- гуды бренчат: «Пойду ль я, выйду ль я», хоть целый час бренчать будут, да всё одно и то же. Скука! Шапку-невидимку достали, начали в жмурки играть. Да только несправедливо: Валерка надел шапку, поймай его! Галя и Тим тоже шапки надели. Тогда и вовсе не игра: голоса есть, а ребят нету! Бросили... Смотрят леньляндцы с удочками идут. Куда? Ры¬бу ловить. Как же так? спрашивает Галя. Ведь без тру¬да не вытянешь рыбку из пруда! А мы из аквариума! Тоже рыбаки! А мы лучше на охоту! предлагает Валерка. Я видел: люди на охоту собирались, шли собак кормить! ...Почти до полудня собак кормили. После Трюхтрю- ха запрягали. Солнце уже в зените охотнички всё си¬дят, на ружья опершись, носами клюют. Ребята с повоз¬ки соскочили, шагают помедленней как бы Трюхтрю- ха не обогнать. Вдруг Галя о кочку споткнулась. Да что такое? Коч- ка-то мягкая, пушистая. И глаза у неё есть. И уши! Валерка цап за уши! Ты кто такой? А оно глазками помаргивает, лапки к животу под¬жимает. Хнычет: Я заяц леньляндский! Заяц-лежаец! Отпусти, дя¬денька! И как ты в Леньляндию угодил? спрашивает Галя. Зайца на руки взяла, между ушами чешет. А тот совсем загрустил, лапками глаза трёт: Из-за лени я сюда попал, любил полежать. Меня и завезли сюда, чтоб было на кого охотиться. Давно бы поймали, спасибо, собачки тут леньляндские. Им бы стойку сделать, а они лёжку ...И лаять не лают лень им. Значит, живёшь припеваючи, чего ж глаза те¬реть? спрашивает Валерка. А... а вы... а вы... заикается заяц-лежаец, об¬ратно не собираетесь? Взяли бы... и меня с собой... Чего? Или лежать надоело? Устал... признался заяц. Мне бы вот так скок! Он приосанился, приободрился, поставил ухо восклицательным знаком и снова поник: Да нельзя ут... Не положено. Лежать велено. Ничего! отмахнулся Валерка. Молодой, пе- ебьёшься! Айда, ребята что-нибудь поинтереснее айдём... Ходили, ходили. Нашли дом двухэтажный. Вывеска Теньляндская неполная начальная школа». Переглянулись ребята. А может, зайдём? Галя говорит. Для разно- разия. Чуточку поучимся и назад?.. В это время из открытых окон дружный хор: «Ти- -тили! Трали-вали! Это мы не проходили, это нам не швали!» Видимо, здесь и ученье леньляндское... ГЛАВА 10 Кому работа, кому забота Второй раз вы меня беспокоите! сердится Ан- отиков. И Гале: Ну-с, как мы себя чувствуем? 'аля отвечает: Как разваренная макаронина, которая вот-вот 1лится на две половинки! Тяжёлый случай, бормочет доктор. Придётся ого... поработать, извините за выражение... Да, да! гь нечего, надо что-то предпринимать. эшли ребята к Зевакину. Как у вас тут работают? Работают... кому не лень... хмурится Зеваю Шесть дней отдыха, седьмой рабочий... А когда он наступит? Как раз завтра. На другой день пришли. Да вам же сказано завтра! А сегодня сегодня! И так всю неделю. Никак не поймать «завт Рассердились ребята. Кто у вас тут главный? Кому жаловаться? Им объясняют: палата лодырей есть, а в ней cat главный, как бы его назвать... Председатель совета? подсказывает Галя. Нет, вернее сказать предлежатель... Вот к н и обратитесь! Обратились. «Занят, говорят, лежит на боку глядит на реку. Пишите заявление! Положим в дол! ящик...» Это значит сто лет ждать! догадалась 1 ля. Нет уж! И к Зевакину: ведь обещал, что в Леньляндии i их желания будут выполняться! Зевакину делать нечего, пошёл к предлежателю. Е лодыри толстые, а этот и вовсе как аэростат в брюкг все ленивые, а этот уж мохом оброс... Очень был нед волен: Как же так работать просятся? Кого мы пр глашаем? Ваше лежебочество! объясняет Зевакин. Очень хлопотно настоящих-то лентяев найти, химичесь чистых, супер-экстра класса! Вот и приглашаем всех, кт имеет к Леньляндии какое-либо касательство! Эт сплошь ротозеи, разини и зеваки, рохли, распустех] развозжаи и телепни, лежебоки и лоботрясы, шалопа! засони, растюнтяи и увальни, копуши, тугодумы и прс чие теряльщики носовых платков! Такому народу прост лениться трудно, они занятия ищут... Да RW Из-за лени я сюда попал, любил полежать. Меня и завезли сюда, чтоб было на кого охотиться. Давно бы поймали, спасибо, собачки тут леньляндские. Им бы стойку сделать, а они лёжку ...И лаять не лают лень им. Значит, живёшь припеваючи, чего ж глаза те¬реть? спрашивает Валерка. А... а вы... а вы... заикается заяц-лежаец, об¬ратно не собираетесь? Взяли бы... и меня с собой... Чего? Или лежать надоело? Устал... признался заяц. Мне бы вот так скок! Он приосанился, приободрился, поставил ухо восклицательным знаком и снова поник: Да нельзя тут... Не положено. Лежать велено. Ничего! отмахнулся Валерка. Молодой, пе¬ребьёшься! Айда, ребята что-нибудь поинтереснее найдём... Ходили, ходили. Нашли дом двухэтажный. Вывеска «Леньляндская неполная начальная школа». Переглянулись ребята. А может, зайдём?Галя говорит. Для разно¬образия. Чуточку поучимся и назад?.. В это время из открытых окон дружный хор: «Ти¬ли-тили! Трали-вали! Это мы не проходили, это нам не задавали!» Видимо, здесь и ученье леньляндское... - ГЛАВА 10 Кому работа, кому забота \ Второй раз вы меня беспокоите! сердится Ан¬тибиотиков. И Гале: Ну-с, как мы себя чувствуем? Галя отвечает: Как разваренная макаронина, которая вот-вот развалится на две половинки! Тяжёлый случай, бормочет доктор. Придётся вам того... поработать, извините за выражение... Да, да! Делать нечего, надо что-то предпринимать. Пошли ребята к Зевакину. Как у вас тут работают? Работают... кому не лень... хмурится Зевакин. Шесть дней отдыха, седьмой рабочий... А когда он наступит? Как раз завтра. На другой день пришли. Да вам же сказано завтра! А сегодня уже сегодня! И так всю неделю. Никак не поймать «завтра». Рассердились ребята. Кто у вас тут главный? Кому жаловаться? Им объясняют: палата лодырей есть, а в ней самый главный, как бы его назвать... Председатель совета? подсказывает Галя. Нет, вернее сказать предлежатель... Вот к нему и обратитесь! Обратились. «Занят, говорят, лежит на боку да глядит на реку. Пишите заявление! Положим в долгий ящик...» Это значит сто лет ждать!догадалась Га¬ля. Нет уж! И к Зевакину: ведь обещал, что в Леньляндии все их желания будут выполняться! Зевакину делать нечего, пошёл к предлежателю. Все лодыри толстые, а этот и вовсе как аэростат в брюках, все ленивые, а этот уж мохом оброс... Очень был недо¬волен: Как же так работать просятся? Кого мы при¬глашаем? Ваше лежебочество! объясняет Зевакин. Очень хлопотно настоящих-то лентяев найти, химически чистых, супер-экстра класса! Вот и приглашаем всех, кто имеет к Леньляндии какое-либо касательство! Это сплошь ротозеи, разини и зеваки, рохли, распустехи, развозжаи и телепни, лежебоки и лоботрясы, шалопаи, засони, растюнтяи и увальни, копуши, тугодумы и про¬чие теряльщики носовых платков! Такому народу просто лениться трудно, они занятия ищут... Да вы не беспо¬койтесь! Мы им такую работёнку подберём не бей ле¬жачего! Мне бы их заботы! вздыхает предлежатель. А то ведь, поверишь, Зевакин, голодаю! Лень и за ложку взяться! А вы через край хлебайте, ваше лежебочество! Спасибо за совет... А этими пусть Лень-тётуш¬ка займётся. Она у нас мастак... Проводил Зевакин ребят к Лени-тётушке. На Лень- матушку, как родная сестра, похожа да они и есть сёстры. Одета только иначе: комбинезон на ней, весь краской, цементом и известью обляпанный, да резино¬вые сапоги. Голос мужской, густой: Опять новенькие! Кому работа, а мне забота: как бы дело под силу, да как бы не переутомились ра¬ботники мои... Повела ребят Лень-тётушка, показывает: Вот тут у меня земляные работы. Копуши копа¬ются. А вон плотнички-работнички! Тяп да ляп стро¬ят корабль! Старайтесь, братцы, ничего: кривое загла¬дится, рябое закрасится! Вздохнули ребята: может, ещё посмотрим? Идут дальше. Двое стоят, на небо глядят. Лень-тётушка спра¬шивает: Ты чего делаешь? Ничего! А ты? А я ему помогаю! Молодец, старайся! Дальше идут. Лень-тётушка для каждого словечко найдёт: если всемером одну соломинку подымают «Смотрите, не надорвитесь». Портной вкривь и вкось белыми нитками чёрное шьёт, а она ему: «Ничего, портной гадит, а утюг гладит!» Одним напомнила: «Не спешите, вскачь не напашешься!» Другим перекур объявила, часика на три: «Не кончил дело гуляй смело!» Валерка юрк, юрк прибежал, сияет: Я себе уже дело нашёл! А чего? Лодыря гонять буду! Люблю, чтоб двигаться! Уж если делать, так чтоб чего-нибудь получи¬лось! говорит Галя. Не нравятся ей дела леньлянд- ские. Не дела пустоделки... Лень-тётушка уговаривает: Да что вы, дорогие? Работа у нас не пыльная! Че¬го не доделаешь, то долежишь. Ну, всё-таки,говорит Галя,ещё что-нибудь у вас есть на выбор? А как же? зачастила Лень-тётушка. На все вкусы подберём: воду в ступе толочь, из пустого в по¬рожнее переливать, баклуши бить, лясы точить, пыль возить дым грузить, валить пень через колоду, из пушки по воробьям стрелять, в лапоть звонить, ворон считать! Ай мало? Заплакала Галя и говорит брату: Давай ворон считать. Всё-таки арифметику вспомним! Г Л А В А 11 Часы идут снова А троих нету! сообщил дежурный. Трое отсутствуют! поправила Елена Викто¬ровна. Дала классу задание, а сама всё думает: «И что это случилось с моими учениками? Ну, Валерка, известное дело: бездельник празднует и в понедельник. А те двое, брат да сестра, тоже не без ленцы, им скажи, да укажи, да в рот положи... К тому же мать их приходила, пре¬дупреждала: «Буду очень занята на работе, как бы близ¬нецы без моего глаза не разболтались...» Как в воду глядела! Однако не трое учеников у Елены Викторовны, а це¬лый класс. Пошли уроки своим чередом. Вот и послед¬ний звонок. Ученики партами хлопают, сумками разма¬хивают, из класса пулей выскакивают. Осталась учи¬тельница одна. На столе тетрадей гора, на сердце забота: почему трое не пришли? Делать нечего, связала тетради бечёвочкой и пошла... К близнецам ближе. Поднялась по лестнице, посту¬чала... Во всём доме тишина. Как вата в ушах. Не гудит вода в водопроводных трубах. Не гремят трамваи на улице. Даже часы не тикают. «Экий непоря¬док!» сердится Елена Викторовна. Взяла будильник, завела. «Тик да так, тик да так», сразу веселей стало в комнате. Записка в глаза бросилась. Странная записка: «В Леньляндию ушли». Игра, что ли, такая? За обоями щель. «Чего в жизни не бывало, думает Елена Викторовна, попробую-ка я протиснуться...» Прошла в щель. Смотрит, действительно, незнакомая страна. По всем приметам Леньляндия. Ветерок тёплый, дремотный такой. Травка мягкая манит посиди, отдохни... Да не такая Елена Викторовна! Волосы с проседью, глаза с огоньком. Худощавая, на ногу лёгкая. Тридцать пять лет в школе преподаёт, а на перемене с первоклашками в «День-ночь» играет... Тряхнула стрижеными волосами и шагать! Не рада ей Леньляндия: пыль за ноги хватает, идти не пускает. Серый туман тучами обернулся. Тучи пухнут, на всё небо расползаются. Раз, раз и гроза собралась. Ливень грянул. ДО ниточки промокла Елена Викторовна, а идёт. Го¬лову косынкой накрыла... Она идёт, и дождик идёт. Кто скорей у^тал? Дождик! Солнышко выглянуло. «Вот то-то, говорит учи¬тельница, то и счастье, что не век ненастье!» Туфли на палочку повесила, палочку на плечо босиком по мок¬рой дороге шагает. Впереди дым горизонт застилает. Едва виднеется домик деревянный. «Кто это живёт небо коптит?» думает Елена Викторовна. Быстрей шагает. Вот и дом. Хозяев зовёт молчат. Подошла, в окно заглянула. Батюшки! Из печи огонь выпал, пол занялся. А на печи толстая женщина сидит, с веретеном в руках, а сама не прядёт дремлет. Елена Викторовна в окно стучит, громко кричит: «Лень, отвори дверь, а то сго¬ришь!» А та с печи, глаз не открывая, сквозь сон: «Хоть сгорю, да не отворю!» Видит учительница плохо дело, подошла к двери, поднажала плечом, дверь и слетела с петли. Вбежала она, растолкала хозяйку. Та, как проснулась ох да ах, да руками мах! Кое-как огонь залили. Лень-матушка словами рас¬сыпается: Уж ты моя желанная! Спасла ведь меня, бес¬счастную, от нечаянной смерти! Беда ведь какая, у леса живу, а соломой топлю, некому дровец нарубить! А сама? говорит Елена Викторовна. Куда мне! Устряпаться не поспеваю, шаньги за¬теяла, пошла за маслом, ан, в печи погасло! Разожгла, так силушка ушла! Нечем и угостить тебя, свет мой! Я не за угощеньем пришла! отвечает учитель¬ница, ребят своих, учеников, иду искать! А ты не иди, а ты посиди! уговаривает матушка- Лень. День долог, успеешь! А то и заночуй у меня. День долог, а час дорог! говорит Елена Викто¬ровна. Ах ты, какая сурьёзная да поспешная! печа¬лится хозяйка. Таких тут не привечают. Совет прими: прямо не иди, околицей у нас ближе! Совет хорошо, а дело лучше, отвечает Елена Викторовна. Как обратно пойду, раздобудьте мне какую-никакую тележку, экипаж... Ребята, боюсь, устанут! Как не достать, достану! клянётся матушка- Лень. Всё, говорят, дорого, а ничего нет дороже жизни! ГЛАВА 12 Домой, домой! Кто идёт, тот дойдёт: вот они, голубчики! Валерка с белкой в колесе соревнуются, кто быстрее ногами перебирает. А близнецы на что похожи? Разбух¬ли, раскисли. Руки, вися, отболтались. На головах птицы гнёзда вьют, ноги паутина оплела. Встать не могут к месту приросли. Елена Викторовна им: Тима! Галя! Что это вы? А ну! Левой ножкой, правой ножкой подымайся понемножку! Поднялись. Побежали как на ватных ногах... Галя учительницу обняла ив горькие слёзы: А я думала... никто уже нас не найдёт... Потому что мы... без... вез... дести... без вести пропали! Ну нет, говорит Елена Викторовна, не зря я вас писать учила! В записке вашей ясно сказано: «Уш¬ли в Леньляндию ...со всеми вытекающими оттуда по¬следствиями!» Вот они и вытекают... из глаз у тебя! Со¬лёные! Тут и Тим заревел: Я тут всё перезабыл... Елена Викторовна! Де¬вятью сколько будет пятьдесят четыре? И Валерка хнычет: За партой хочу... посидеть! Елена Викторовна говорит: Ну, хватит! Всех слёз не переплачешь! Давайте пыль отряхните, паутину соберите, в путь, в путь! До¬рога неблизкая! Оглянулась а к ним со всех сторон леньляндские жители подбредают. В кружочек становятся. Недобро поглядывают. Зевакин вперёд вышел: Это по какому праву опять в науку да на муку? Из сказочной жизни да на урок, на целых сорок пять минут? У нас ли не хорошо, у нас ли не привольно? И все жители опухшие, сонные вразброд заго¬ворили: Уж у нас устой как кисель густой! Сидим сложа руки, не знаючи скуки! Не жнём, не сеем, а есть умеем! Не выдадим ребятишек! Они наши... ленивенькие! Ребята испугались, за Елену Викторовну прячутся. Она их руками прикрывает, на топтунов этих да лёжней смело глядит: Эй, вы, жители запечные, лежебоки беспечные! Ребята со мной по доброй воле идут! Никому не мило, если тело хило да дело гнило! Взяла учеников за руки и решительно зашагала по дороге. Леньляндцы только с ноги на ногу переминаются да вслед из-под ручки глядят. А там один зевнул... другой... И отправились сны досматривать. Ребята с учительницей по дороге топают. Без оглядки. Шли, шли кто-то сзади пыхтит. Глядь заяц-ле- жаец ковыляет: Возьмите меня с собой! Я тут и прыгать совсем разучился! И морковка, наверное, уже не по зубам! Возьмите! Идём с нами, бедолажка! Шли, шли... Тяжело с отвычки. Ребята еле ноги во¬локут. Заяц с лапки на лапку переваливается. Елена Викторовна подбадривает: Ничего! Дом нежит, а дорога учит! Скоро до Ле¬ни-матушки доберёмся. Она нам помочь обещала. Это она умеет, обещать, ворчит Тим. Три года подождать придётся... Однако не по его вышло. Вон и домик матушки-Лени. У ворот запряжка. Трюхтрюх? Ну, конечно, он. И Лень- матушка гостей провожает, сено подтыкает, чтоб мягче сидеть. Сели. «Но, но!» в четыре голоса. Конь ушами тря¬сёт, тя-нет а телега ни с места. Колёса скрипят уши болят. Ещё постромки оборвались. Вот тебе раз! говорит Елена Викторовна. И ехало не едет, и «ну» не везёт! Лень-матушка кручинится: Ахти мне! Запрягала наспех, так оно и вышло на смех! Конь такой, известное дело, ест за вола, а тянет за комара! л Дело поправимое, говорит учительница, те¬лега запела давно дёгтю не ела. Колёса подмазать надо, постромки зашить! Мы не умеем, растерялись ребята. Было б хотенье, явится и уменье! подбадривает Елена Викторовна. Да работать с толком! Ничего не выйдет, если на скорую ручку, комком да в кучку! И, голубушка! удивляется матушка-Лень. Да ты поболе моего присловий знаешь! И получше! отвечает учительница. Твои при¬словья как пух в изголовье, а мои присловья ра¬боте подспорье! Закипела работа. Засучили рукава «до самых плеч», как сказала Галя. Колёса смазали, коня пере¬прягли. Дружно не грузно. Сладили. И прощай, Леньляндия! Лень-матушка платком машет, Елена Викторовна кричит: А ты, хозяюшка, забрось-ка лень через плетень! Загубит она тебя! Твоя... пра-а-авда! доносится издалека. Ветер в лицо. Дорога сама из-под колёс убегает. Пи¬щит заяц-лежаец: «Братцы! Вот здорово-то!» ...Кто пришёл первым в класс? Тимка. Галя. Валерка. Тетради и книги на парту положили. Ручки в поряд¬ке, карандаши подточены. Линейку ни один дома не за¬был. В дневник все уроки записаны. Надо стараться. А то как бы не угодить снова в эту самую Леньляндию! Со всеми вытекающими оттуда по¬следствиями... ПРИКЛЮЧЕНИЯ ФУТБОЛЬНОГО МЯЧА Сказка в шести таймах Дайте разбежаться... В футболе ведь так: сперва удар, а гол потом. Мяч сам не влетит в ворота, по нему надо ударить. А сильно¬го удара не получится без разбега. Поэтому и я сначала разбегусь, чтобы отпасовать вам эту историю... \ Тайм 1. Меня выводит наседка Начались мои приключения, где бы вы думали? в магазине. Вы, наверное, уже и сами догадались, что не в гастрономе, а в спортивном, где я скучал на полке ря¬дышком с вялой боксёрской грушей и уже опасался, что, как и она, перезрею раньше, чем на мне остановит бла¬госклонный взгляд хоть один покупатель. Увы, воздуху во мне уже не оставалось. А мяч без воздуха всё рав¬но что пудовая гиря без железа. Бесполезная вещь. Обидно, правда?.. Но были бы стадион и игра, а болельщик найдётся. Пробил и мой час. Появился покупатель, черноглазый шустрый мальчишка. Видать, он меня сразу заприметил, ещё с порога. Потому что решительно потребовал у про¬давца: Мне футбольный мяч. Вот тот, жёлтенький. Продавец явно играл не за мою команду. Казалось бы, после таких ясных слов следует меня снять с полки и протянуть покупателю. Думаете, он так и поступил? Один ноль не в вашу пользу! Мяч-то он мальчишке от¬пасовал, это верно. Но, увы, не меня, а соседа на¬пыщенного краснощёкого здоровяка. Его только вчера досыта накормили воздухом и поселили на полке. Он едва не лопался от сытости и самодовольства. Я сразу же приуныл. Ясное дело где мне спорить с тугобоким красавчиком? Наливное яблочко, а не мяч. Потрога¬ешь сплошные мускулы. Не то что я... Со дня рожде¬ния на полке лежу. Поглядел бы я на футбольную штангу, если бы в ворота целых полгода мячи не вкаты-вались... Да штанга бы эта от безделья давно корни пустила! Она бы уже зацвела, а может, начала плодоно¬сить и вкатывать яблоки в собственные ворота... Если из вас вдруг выпустить воздух и заставить шесть месяцев валяться на полке вам это понравится?.. Вот и я... Совсем захандрил. Но я уже отвлёкся. По¬даёт, значит, продавец моего краснощёкого соседа, а мальчишка головой качает. Не-е, говорит, я жёлтенький хочу. И на меня показывает. Продавец недоуменно пожал плечами. Уже потом я узнал, что спасителя моего звали Акмалем. Я и опом¬ниться не успел, как очутился у него во дворе. И завер¬телась великолепная жизнь! Первым делом Акмаль снял с велосипеда насос и дал мне вволю надышаться. Уж тут-то я показал, что тоже не промах быстренько вы¬махал величиной с могучий арбуз. Акмаль пощёлкал ме¬ня пальчиком, я радостно отозвался. Решив, что я со-

    Типологизация политико-правовой ментальности На основании вышеизложенных теоретико-методологических положений и принципов можно перейти к анализу основных проявлений и типов этом же контексте можно говорить и о ментальности классов - господствующего и эксплуатируемого, которые явно обладают весьма трудноуловимой в рефлексии матрицей типизаций и оценок, общей схемой смыслопостроений, определяющей характер (классового) правового и политического мышления, соответствующие поведенческие акты, привычный социальный «отклик» (реакцию представителей определенных классов на те или иные символические, деперсонифицированные образования - право, законы, власть, пенитенциарную систему и др.).При известном отходе от марксистских социальнофилософских постулатов и намеренном отвлечении от идеи о том, что каждый индивид в современном обществе так или иначе является носителем ментальности различных уровней (семьи, корпорации и т.д.), вполне уместно выделять и виды правовой ментальности относительно имеющих место различных социальных страт: «дворянская ментальность», «купеческая ментальность», «крестьянская ментальность » и др. В последние десятилетия все чаще спорят­ о профессиональном правовом менталитете - ментальности юристов (судейская, милицейская, адвокатская и т.д.), экономистов, врачей, учителей и т.п. Однако существенные черты, качества, принципиально отличающие лиц разных видов занятости и позволяющие в одном и том же социуме и государстве утверждать о действительном различии их мировидения «на профессиональной основе», не всегда удается выделить. С еще большей осторожностью следует утверждать о возможном выходе профессионального юридического менталитета за национальные границы, об объединении на этой основе лиц одной и той же профессии в разных странах. Вообще, к идее унификации правовой ментальности следует относиться максимально взвешенно, с известными теоретическими допущениями и методологическими «оглядками».Опираясь на известные труды зарубежных и отечественных историков, культурологов, политологов (М. Бахтина, М. Блока, Ф. Броделя, А. Гуревича, Л. фон Мизеса, Л. Фев- ра и др.), посвященные особенностям чувств и образа мыслей, «коллективной памяти» людей определенной эпохи (средних веков, Возрождения, Нового времени и др.)» выделяют так называемые историко-эпохальные типы правового менталитета,­ которые к тому же «привязаны» и к конкретному цивилизационному ареалу, например правовой менталитет европейского Средневековья или ренессансная западноевропейская ментальность и т.д. В явно немногочисленной современной отечественной специальной литературе, в которой встречаются рассуждения относительно природы и видов правовой ментальности, можно обнаружить подходы более высокой степени обобщения. В частности, авторы словаря по философии права В.А. Бачинин и В.П. Сальников предлагают различать ментальность «западного» и «восточного» типов и, видимо, впервые в нашей научной традиции явно формулируют их характерные признаки. В общем, пространство поиска оснований классификации неисчерпаемо, естественно, сопряжено с теми целями, которые исследователь перед собой ставит. Отсюда и стремление ряда авторов (например Г. Хофстеда) выделять «индивидуалистический» и «коллективистский» правовой менталитет, господствующие в «чистом» виде или каким-то образом сочетающиеся (в Японии) в конкретных странах современного мира, «мас- кулинистический» и «феминистический» типы, публичноправовую и частно-правовую ментальность­ и др.Возвращаясь к специфике отечественной политико-институциональной действительности и учитывая цель и задачи настоящего исследования, остановимся еще на одном основании классификации ­ неоднороден. Он явно имеет сегрегационную природу, в смысле исторически сложившегося разрыва между столичной и провинциальной ментальностью. « Для русского менталитета (в нашем случае правового менталитета. - А.М., В.П.) имеют огромное значение гигантские размеры страны. Благодаря громадным размерам государства, пространственной рассеянности населения, различных укладов, культур, возникает своеобразная историческая инерция, небезразличная к историческим судьбам России. Эта инерция является, если хотите, роком для нашей страны. Скажем, во Франции влияние Парижа на протяжении всей истории, особенно в Новое время, было решающим - страна шла туда, куда шел Париж (кроме, пожалуй, периода Парижской коммуны 1871 г.)». Замечание правомерно и теоретически оправданно. Устойчивый «регионализационный» характер российской политико-правовой культуры (от которого, конечно, в известной степени исследователь может и абстрагироваться) всегда находился в центре внимания знаменитых российских «централизаторов»: от Ивана Калиты до Иосифа Сталина. Однако великий парадокс заключается в том, что увеличение степени централизации власти оказывало обратное влияние на национальную юридическую и политическую ментальность. Хотя внешне усиление центра всегда приводило к единству территорий, но в ментальном измерении часто это оказывалось лишь квазиединством. В качестве примера достаточно вспомнить вечные противоречия между Москвой и регионами, во многом порожденные и (что удивительно!) поддерживаемые самим центром. Первичный источник, исторический «первотолчок» здесь-это ничем не ограниченная централизаторская политика Москвы, а затем ее особый статус в качестве политико-правового и культурного центра и, как следствие, столичная харизма. Более того, в плане народного юридико-государственного мировидения « в русской истории передача статуса столицы от Москвы Петербургу, как это ни парадоксально, - факт малопримечательный, маловыразительный и почти никак не отразившийся на ментальности Москвы (...) Отдельная и хорошо знакомая тема - «Москва - Третий Рим». Невозможно представить Петербург в тоге «Третьего Рима». Дело не в утерянном средневековье, а в менталитете, заявленном и явленном в его истории», - пишет М. Уваров.В итоге в едином национальном духовном пространстве сложилось два политических и юридических центра, два разновеликих ментальных полюса: столица - провинция.Данная бинарная конструкция оказа??ась настолько устойчивой, что спокойно пережила самые разные (часто трагические) повороты отечественной истории. Конечно же, можно выделить множество причин и предпосылок, определяющих и сохраняющих такое положение дел, например, сосредоточение в столице огромных интеллектуальных, информационных (центральные СМИ, архивы, библиотеки) и материальных ресурсов, уникальная возможность незначительной части московского электората оказывать прямое давление на высшие государственные органы страны, создавая важный для тех или иных тенденций политический фон, и т.д. Эти факторы действительно имеют место и, что называется, «лежат на поверхности», но есть и глубинные, скрытые основания для столично-провинциальной дифференциации и идентификации российского менталитета и правового самосознания. Это, прежде всего, принципиально различная правовая и политическая динамика носителей менталитета, разные степени «уязвимости» от радикальных политических (часто популистских) идей и­ настроений, отличающийся уровень «открытости» (мобильности) юридической культуры и всей правовой инфраструктуры для политико-правовых инноваций, заимствований, «продвижения иностранного правового миссионерства».«Разрыв» столицы и провинции в России становится еще более ощутим и, наверное, более социально значим в периоды общенациональных политико-правовых преобразований, потрясений, кризисов. Так, традиционный исход населения в Сибирь в XVI-XVIII вв. был своеобразной формой протеста против «искоренения древних навыков» и «унижения россиян в собственном их сердце» со стороны центральной власти, представлялся необходимым условием сохранения духовной и этнической самости определенных групп населения. Яркий пример тому - старообрядцы.В ходе исторического развития страны произошла своеобразная селекция, в результате которой в Центральной России, как правило, оставались наиболее лояльные к государственной власти, а в Сибирь, на Дон, Волгу уходили те, кто стремился к различным формам (подробнее об этом в гл. 4) противостояния центру. Уже в силу этих обстоятельств политико-правовой менталитет населения Центральной России, и прежде всего столицы,­ и юридическая ментальность Сибири (как, впрочем, и иных окраин) формировались различным образом.Эта дифференциация особенно проявляется в условиях так называемого «реформаторско-правового» развития страны: инерционность ментальной системы провинций, здоровый «крестьянский» консерватизм, прагматичность, недоверие к тому, что предлагается центральной властью, - все то, что «отсеивает» крайние и нежизнеспособные юридические и политические варианты развития государства.Несомненно, что все вышеназванное (как, впрочем, и еще многое другое) влияет на содержание структур национального политико-правового менталитета, а следовательно, его «субментальное расчленение» и методологически, и теоретически оправдано. Поэтому говорить о едином российском юридическом менталитете можно, но лишь с известной степенью условности, абстрагируясь для решения определенных исследовательских задач от его дифференциации по вертикали.«­ Русский народ, как и все другие, имеет свои особенности. Одной из них является психическое восприятие * государственной власти, государственно-правовых институтов, отношение к их возникновению, смене и развитию. Современные русские люди, проживающие в столице и впровинции, оценивают их по-разному». В этой связи очевидна и общеизвестна роль обычаев, традиций, устоев жизни какой-либо местности, накладывающих отпечаток на нравственное состояние постоянно проживающих там людей, во многом обусловливающих их поведение, иерархию ценностей, определяющих реакции индивидов в определенных, часто нестандартных ситуациях.В рамках политико-юридического дискурса последнее неизбежно воплощается в различных вариантах правового поведения: например, преобладание законопослушных (конформистских или маргинальных) граждан в российской провинции или, наоборот, в столице, правовой нигилизм как массовое столичное явление либо показатель деформированного правосознания провинциалов. Очевидно, что при подобном рассмотрении, при исследовании данных вопросов неизбежен выход за узкие рамки позитивистской теории правосознания в принципиально иное концептуальное поле - национальную юридическую ментальность, а в итоге - создание юридико-антропологического «портрета» российского общества.В этом случае радикальная смена методологических и теоретических позиций - явление положительное и эвристически необходимое, так как взгляд на развитие многихчасто влияет на их оценку, дает возможность для всестороннего,­ комплексного и адекватного понимания причин и результатов.Например, известные отечественные события августа 1991 г. показали, что только небольшая часть граждан, причем преимущественно в Москве и Санкт-Петербурге, пошла за реформаторами, большая же часть населения страны, в основном жители провинции, колебались и выжидали, пассивно наблюдая за ходом борьбы, остававшейся чуждой их политическому и правовому сознанию, «ментальному» настроению. Поэтому «власть попала в руки реформаторов не благодаря всенародной борьбе за свободу, она упала к их ногам, а реформаторы были вынуждены ее поднять». Наверное, на материале подобных кризисных общественно-политических ситуаций как нельзя лучше эксплицируется столично-провинциальная дифференциация российского юридического менталитета.Очевидно, что для регионов характерна иная ментальность (хотя и не выходящая за рамки российского правового менталитета), и это проявляется в позициях, ценностных ориентациях, стиле юридического и политического мышления, мотивациях, образцах правового поведения людей. Региональное г��сударственно-юридическое самосознание - это не только отождествление граждан с определенной территориальной общностью­ и ее правовыми и политическими устоями, но и в известной степени противопоставление себя членам столичной общности.В немногочисленной современной политологической и юридической литературе, посвященной рассмотрению подобных проблем, делаются попытки выделения характерных особенностей и атрибутов провинциальной и столичной правовой ментальности, что, с одной стороны, позволяет говорить о научном характере вертикального деления национального ментального пространства, а с другой - способствует пониманию ряда ключевых проблем национальной правовой системы, имплицирует методологически важные для решения многих прикладных вопросов современной отечественной правовой науки положения. Тем более что ментальный «плюрализм» недостаточно учитывается и в современном управлении и самоуправлении, формировании системы национальных политических институтов и структур в постсоветском пространстве, а мотивационный потенциал регионального правосознания часто во- рбще игнорируется как законодателем, так и правоприменителем, причем не только в столице, но и на местах.В.Н. Синюков, развивая идею о специфике Москвы как современного культурно-политического центра российской правовой системы, формулирует­ несколько основных постулатов, раскрывающих сущность и специфику столичной (мегаполисной) ментальности:- в настоящий период Москва занимает в правовой жизни страны положение, намного перекрывающее значимость для развития национального права других субъектов политического процесса (юридически и политически «избыточный» статус столицы. - А.М., В.П.);- столичное население более, чем в других регионах, предрасположено к экзальтации, эпатажу, податливости к ситуативной реакции, зависимости от иностранного юридического и идеологического воздействия (повышенная восприимчивость к радикальным, причем самого разного происхождения и направленности, часто популистским идеям и действиям, умение сравнительно быстро адаптироваться к новым государственно-правовым реалиям. - А.М., В.П.);- столичный электорат имеет особый политический вес, так как именно его относительное социальное благополучие является условием «выживания» правительства и в конечном счете определяет (столичную?!) легитимность государственной власти (тем более, если последняя не пользуется очевидной и явной поддержкой большинства населения страны!). Поэтому, например, незначительная часть московского­ электората (и это самим электоратом осознается и влияет на типич??ые черты его правового поведения, политические и юридические ценности и установки) имеет уникальные возможности оказывать прямое давление на высшие государственные органы страны, создавая важный для тех или иных тенденций социальный фон.Вполне уместными в контексте данной работы являются замечания И.А. Иванникова, который хотя и уделяет внимание, прежде всего, особенностям провинциальной правовой ментальности, тем не менее формулирует рядположений относительно политико-правового менталитета столицы.Так, «­ столичный человек в моральном отношении более раскрепощен, безответственен, чем провинциал. В силу ряда объективных причин, столичное население России в своей массе всегда было более образованным (в том числе и юридически образованным. - А.М., В.П.), информированным, чем провинциальное». И с этим трудно спорить! « Провинциалы, проживающие в небольших населенных пунктах, с возрастом осознают свое место в этом социуме, предвидят последствия своих действий... Моральная ответственность пронизывает отношения между людьми в провинции очень глубоко, способствуя формированию законопослушных граждан, у которых хорошо развито чувство долга». Действительно, в расширение сказанного можно отметить «склонность» правового поведения провинциалов к правомерному конформистскому и привычному поведению (хотя определенный процент маргиналов и здесь дает о себе знать, особенно в период кризисов, приводя к резким скачкам уровня криминогенности в регионах).Можно согласиться и с тем, что русское провинциальное государственно-правовое сознание направлено на поиск приемлемых (идеальных) государственно-правовых форм и институтов не «на стороне», а в собственном прошлом, историческом опыте русского народа, его государственности. Отечественная история знает немало примеров, когда признаки, ярко выраженные в провинциальной политико-правовой ментальности - соборность, патриотизм, традиционализм и др. - выступали необходимой духовной основой движения различных слоев населения, подвижничества отдельных личностей по спасению государства Российского в периоды острейших цивилизационных кризисов (от Смуты до реформаторского лихолетья концаХХв.). «Малые», «простые» люди, жители Нижнего Новгорода, Костромы, Ярославля, донских казачьих станиц и др. в эпохи потрясений и преобразований становятся «заботниками»­ о судьбах государства.Сквозное, вертикальное различение отечественной правовой ментальности имплицирует необходимую в этом случае дифференциацию содержания основных компонентов национального юридического мира, предполагает «столично-региональную» поправку, учет ментальной специфики провинциальных и столичных ее носителей при анализе сущности и значения многочисленных институтов, стандартизирующих юридическую ментальность (СМИ, правоохранительные органы, адвокатская и судебная практика, юридическая наука и т.д.).Нельзя обойти вниманием и развитие региональных элит, во многом влияющих на поддержание ментальной дифференциации. Региональная элита стремится обозначить себя не только политически и организационно (институционально), но и по правовым, идеологическим и мировоззренческим основаниям, обнаружить и закрепить на уровне массового сознания населения данного региона собственные, оригинальные исторические и интеллектуальные традиции, которые обычно старательно «изыскиваются» в прошлом данной территориальной единицы. И это неизбежно, так как процесс самоорганизации, становления данной группы всегда сопровождается и ее мировоззренческой самоидентификацией.­ Ясно, что политические и правовые ритуалы (обряды), ценности и символы как способы выражения политико-правовой ментальности наличествуют и в провинциальной, и в столичной ментальности, однако смысловое и содержательное наполнение, направленность и, вероятно, динамика их все-таки будут отличаться.Учитывая, что данная проблема это, несомненно, предмет отдельного исследования, тем не менее сформулируем ряд положений важных, по мнению автора, для подробного изучения специфики правового поведения и правосознания этих больших групп населения.1. Следует определить значение и специфику законов и подзаконных нормативных актов, актов реализации, правовых отношений, иных правовых средств (стимулов, ограничений, дозволений, запретов, поощрений) в плане регулирования многообразия общественных отношений с позиций столичного и провинциального государственноправового сознания, а соответственно выйти на актуальнейшую проблему отечественного политико-правового познания - правовой режим, т.е. установленный законодательством особый порядок регулирования, представленный специфическим комплексом правовых средств, который при помощи оптимального сочетания стимулирующих и ограничивающих элементов создает­ конкретную степень благоприятности либо неблагоприятности для беспрепятственной реализации субъектами права своих интересов. В этом контексте стоит проанализировать особенности правовых режимов в столице и российских регионах, выявить степень эффективности действия правовых норм, арсенал средств «продавливания»'различных юридических регуляторов в общественные отношения данных субкультур, характерные черты регионального правотворчества и сложившейся правоприменительной практики.2. Рассмотреть соотношение писаных (юридических) и «неписаных» (обычных) норм поведения в механизме регулирования общественных отношений в столице и провинции.3. Создать необходимые теоретические и методологические основания для решения ряда прикладных вопросов, в частности определения природы и влияния на поведение населения правозначимых установлений, действующих по типу правовых аксиом и презумпций, которые во многом есть продукт политического и юридического опыта сто-1/2 6 Зак 007личных и провинциальных групп; или выявления типичных реакций (юридических и неюридических) на определенные варианты поведения на периферии и в столице (например, сложившийся традиционный уровень «privacy»­ - уважение частной жизни индивидов, признание правовой «экстерриториальности» личности, необходимости защиты внутреннего мира (субъекта, семьи и д��.) от вторжения различных «других», а также неформальные и неписаные индивидуальные представления о должном и нормальном поведении).4. Следует изучить социально-психологические и историко-культурные (архетипические) причины устойчивости (или неустойчивости) в столичном или провинциальном государственно-правовом менталитете «образа» определенной формы правления, государственного устройства и политического режима, тех или иных политических структур и институтов, ценностной иерархии (например, место и значение патриотизма, вестернизации или русофобии; анархизма и этатизма; консерватизма или реформизма и т.д.), а также возможные политико-юридические и социальные последствия деформации или вовсе разрушения привычных (цивилизационных, национальных) схем, стереотипов и институтов.5. Очевидный интерес представляет рассмотрение влияния этнических и религиозных установлений на право- понимание и правореализацию, поведение субъектов в правовой сфере в центре и российских провинциях.6. Вероятно, следует рассмотреть­ склонность той или иной группы населения к оценке различных общественно- политических событий, соотношение правовых чувств и элементарных политических и правовых знаний, юридических стереотипов, привычек, разного рода «автоматизмов» как на обыденном, массовом, так и на профессиональном и даже (что уже отмечалось выше) научно-теоретическом уровне в столице и в провинции (последнее особенно проявляется в расстановке методологических акцентов в правовой литературе последних лет: увлечение западными, либеральными (немарксистскими) доктринами, в основном характерное для столичных научных кругов, и, правда, пока еще немногочисленные попытки провинциальных юристов и философов провести культурно-историческую идентификацию российской правовой системы).Конечно, природа законов не проста. Сложность ее в том, что в любом государстве закон должен быть функциональным, выполнимым, результативным и одновременно в своем национально-культурном аспекте, по своему содержанию опираться на исторически сложившиеся представления членов общества, отвечать их интересам и нравственным ожиданиям.Заметим, что фундаментальные отечественные работы, посвященные данной проблематике, практически­ отсутствуют. Хотя с позиций современного политического реформирования, в контексте развития отечественного федерализма и актуальных интенций российской юридической науки элиминация ментальных различий этих больших групп населения страны, игнорирование ментальной неоднородности российского общества часто привод??т к недопустимым идеализациям и абстрактным, оторванным от национальной конкретики юридическим построениям, что в результате оказывает негативное, вполне ощутимое воздействие и на реальные политико-правовые процессы в современной России. В этом плане следует согласиться с мнением ряда авторов, рассматривающих различные аспекты регионального законодательства в современной России и считающих, что «­ спонтанно начавшийся процесс регионального законотворчества получил столь же спонтанное развитие. Это во многом объясняется отсутствием глубокой общетеоретической проработки серьезных проблем регионализма... вопросов законотворческого процесса на субъектном уровне... других проблем, без решения которых невозможно обеспечить эффективную нормотворческую деятельность органов государственной власти субъектов Федерации». Вполне очевидно, что появление феномена регионального законодательства актуализировало многие темы общей теории права и государства, в том числе вызвало необходимость прояснения духовного смысла провинциального юридического и социально-политического уклада, его специфики, естественно, находящих свое отражение в целом комплексе правовых проблем российского регионализма (вопросах об источниках права, системе законодательства, иерархии нормативных правовых актов и др.), осложненных к тому же многонациональным (полирелигиозным) составом населения страны.Сам факт возникновения и наличия столичной и провинциальной юридических ментальностей, этих во многом отличающихся политико-правовых «миров», говорит о том, что в России (и это отчасти уже было показано выше и будет выявляться в дальнейшем) были и есть для этого определенные условия, что представления граждан о границах допустимого поведения, приемлемых политических институтах, механизмах правового регулирования (начиная с Конституции и заканчивая подзаконными нормативно-правовыми актами и деловыми обыкновениями) часто обусловлены их отнесенностью к столичному или провинциальному социуму. Поэтому «актуальным направлением развития­ правовой системы в XXI столетии должно стать воссоздание местной правовой культуры. Этот проект для России поистине достоин века».Глава 3РОССИЙСКИЙ НАЦИОНАЛЬНОГОСУДАРСТВЕННЫЙ ПРАВОМЕНТАЛЬНЫЙ ТИП3.1. Генезис и особенности российской правоментальностиИсследуя национальную политико-правовую ментальность и политическое мировидение, начинаешь ясно осознавать связь времен и эпох, событий, великих государственных деяний и не менее великих национальных крушений. «Мертвый хватает живого», ничто в истории народов не проходит бесследно и не возникает беспричинно, историческое бытие непрерывно и целостно; это вечное становление национального самосознания как незыблемой основы, начала всех социальных сфер. «­ Генезис - это история становления и развития явления, представляющая собой органическое единство количественно или качественно различных исторических состояний (этапов)...». Человеческое измерение государственно-правовых процессов всегда исторично и культурно, оно не может быть измерением вообще, универсальным, глобальным, схематичным (подобно Марксовым формациям), юридический мир всегда национален и цивилизационен, формируется и существует только в определенном временном и геополитическом (геоюридическом)процессов в развитии страны, в частности специфика генезиса национального права, не только тормозили генерацию собственных либеральных идей, их институциализацию, но и отторгали любые заимствования последних.Отсюда и три идейно неравновесных направления либерализма в России, и быстрый переход многих либералов (или псевдолибералов) либо на анархистско-революционные позиции, либо в лагерь сторонников безраздельно господствующего в стране охранительно-консервативного (нацонально-патриотического) направления. На теоретическом уровне это выразилось, например, в сложной судьбе доктрины естественного права в России, этой неизбежной спутницы процессов либерализации. «Отвергнув естественное право, мы лишили себя всякого критерия для оценки действующего права», - предупреждал Е.Н. Трубецкой.Доминирование различных видов позитивистской идеологии (в основном­ в ­ этатистском ее прочтении) и в то же время наличие различного рода анархо-революционных настроений как естественной реакции на позитивацию политической и правовой мысли в стране, амбивалентное юридико-государственное пространство Российской империи просто не могло вместить либеральные ценности и установки: они отрицались и «слева», и «справа», какими бы притягательными и заманчивыми ни казались и какими бы блестящими теоретиками ни разрабатывались. Однако ясно и другое: разноименные заряды всегда притягиваются, и в итоге в конце XIX - начале ХХ в. консервативный синдром массового сознания в плане присущих ему ориентиров на внеюридические средства и методы действительно сближается со своим антиподом - революционным синдромом (синдромом «слома», жесткой, радикальной и быстрой модернизации страны). Духовной основой для этого сближения стал все тот же одинаковый набор общераспространенных рациональных и подсознательных, логических и чувственных представлений и установок, выражающих характер и способ группового правового и политического мышления, следствие одинакового, устойчивого отношения к праву как средству решения национальных проблем. В этой связи несомненно­ прав А. Балицкий - ­еще с начала 60-х годов XIX в., утверждал: «.. .русское государство заболело манией самоубийства».Сравните. « Видел, как задумали они увенчать всю эту сеть венцом Французской Конституции... Я не мог утерпеть и восстал всей душою против их плана... Я в 1881 г. помешал Конституции», - описывает свою роль в переходе страны от периода реформ 60-70-х годов к известным контрреформам 80-90-х «духовный наставник» отечественного консерватизма, подлинный творец эпохи Александра III К.П. Победоносцев. С откровениями радикала Г.В. Плеханова, который, выступая на II съезде РСДРП, подобно своему «непримиримому» идейному оппоненту отмечает «относительность» существующих на Западе правовых предписаний и принципов, а в конечном счете и «сомнительную пользу» для революционного Отечества ряда демократических институтов западного образца: « Если в порыве революционного энтузиазма народ выбрал очень хороший парламент... то нам следовало бы стараться сделать его долгим парламентом; а если бы выборы оказались неудачными, то нам нужно было бы стараться разогнать его не через два года, а если можно, то через две недели». « Плох тот революционер, который в момент острой борьбы останавливается перед незыблемостью закона», - подытоживает В.И. Ленин. « Вот почему анархисты, начиная с Годвина, всегда отрицали все писаные законы, хотя каждый анархист, более чем все законодатели взятые вместе, стремится к справедливости...», - не менее откровенно («постскриптум») утверждает князь Петр Кропоткин. Эти краткие афористические формулы, своеобразные эпиграфы к политико-юридическому укладу российского общества отражают правовой вакуум, характерный для доктринального уровня национальной правовой системы, несомненно, представляют собой результат предшествующего развития отечественной государственной инварианты, образа отечественного юридического мышления. В этой связи ментальности.Явное преобладание традиционного правопонимания и, как следствие, развитие основных направлений (за редким исключением!) национальной мысли по схеме «философии крайностей», поляризация политического самосознания отечественной интеллигенции явились предпосылками для быстрого усвоения обществом гиперрадикального, революционного (в различных антиправовых его модификациях: от анархизма до большевизма) правосознания. Как это ни парадоксально, но в первой четверти ХХ в. марксизм (по содержанию и форме - западное учение), правда, в весьма утилитарной, ленинской интерпретации, «превратился на российской почве в форму решения национальных задач, стоящих перед Россией в начале ХХ века», выступил формой подспудных процессов, идущих из глубин (нео- трефлексированных, подсознательных слоев) восточнославянской цивилизации.Именно в этот знаменательный для последующего развития страны период в российском политико-правовом менталитете окончательно возобладал, получил свое полное воплощение определенный взгляд на отечественную юридическую действительность: правовая система России всецело детерминирована причинно-функциональными связями с организацией отечественного государства,­ национального политико-институционального пространства.Заметим (и еще раз обратим на это внимание), что подобные представления в середине - конце XIX в. уже были характерны как для «малой» народной традиции, так и для «великой» письменной, цивилизационной. В контексте традиционной отечественной правовой культуры единения, на фоне разрушенной реально, но явно сохраняющейся (об этом будет сказано далее) на архетипическом уровне представлений населения соборной модели организации властных отношений (« сила власти » Царя и « сила мнения » Земли) и «молчащее большинство» соотечественников, и адепты «великих письменных текстов» удивительным образом «укладываются» (за редким исключением) в общую парадигму государственно-правового видения: вера в разумные мероприятия власти, логическая последовательность которых - от «базовых», социально-экономических до государственно-правовых - способна переустроить в соответствии с неким рациональным замыслом всю правовую систему России, соседствует с то и дело вырывающимися наружу нигилистическими настроениями и антиэтатистскими установками, тотальным разочарованием­ властью. Государственно-правовой идеализм на грани своего антипода.Подобные взгляды, всегда существовавшие в национальном политическом и юридическом мировиде- нии, в ситуации пореформенного периода второй половины XIX в. окончательно утверждают государство в качестве самоценности, абсолюта отечественной правовой жизни, а с другой стороны, нередко предполагают рассмотрение его как первопричины, основного виновника различных социальных потрясений. По сути, в своем явном виде формируется хорошо известное сейчас социологическое понятие государства, основной чертой которого «­ являет- с я отрицание юридической природы государства, рассмотрение в качестве основы государства не формально-юридических, а фактических социальных явлений, а именно явлений властвования». Все субъективные права в таком государстве считаются «жалованными», октроированными властью, не связанной никакими дозаконотворчески- ми и внезаконотворческими правами подвластных. Причем в отечественной политической мысли конца XIX - начала ХХ в. (у авторов, придерживающихся определенных мировоззренческих установок) еще прослеживается уверенность (вероятно, во многом порожденная западными рационалистическими позициями XVII-XVIII вв.) о возможности некого «просвещенного самоограничения» государственной власти в России. Однако это вовсе не противоречит социологическому представлению о сущности государства, которое, если конечно пожелает, может в любой момент само ограничить себя системой законодательных предписаний, а может (также, произвольно) и отказаться от такого «самоограничения» (жеста доброй воли). Государственная власть при таком понимании может (если, конечно, пожелает) трансформироваться в государство законности, но никогда так и не «дойти» до правового государства.Авторитет (культовый образ) государственной власти в России, огромное внимание к действиям государственного аппарата и в то же время наделение его ответственностью абсолютно­ за все происходящее в обществе (включая даже частную жизнь граждан) вело к созданию, следуя западным политико-правовым теориям и оценкам, тоталитарной государственной машины, исключало частно-правовые начала в социальных отношениях. Практически это означало признание за государством возможности делать все, что оно считает необходимым, обосновывало вторичность общества, лишение его права устанавливать какие- либо ограничения для этого Левиафана, патернализм и иждивенчество, социальную безответственность и расчетливый некритицизм официальной политики и т.д. «Как медицина заведует трупом, так и государство заведует мертвым телом социума».Так, Г.Ф. Шершеневич недвусмысленно заявлял: «­ Гипотетически государственная власть может установить законом социалистический строй или восстановить крепостное право; издать акт о национализации всей земли; взять половину всех имеющихся у граждан средств; обратить всех живущих в стране иудеев в христианство; запретить все церкви; отказаться от своих долговых обязательств; ввести всеобщее обязательное обучение или запретить всякое обучение; уничтожить брак и т.п. » Правда, автору этих строк подобные примеры казались граничащими с абсурдом, утопическими вследствие их практической неосуществимости из-за противодействия того «социального материала», с которым имеет дело государство. Однако с тех пор известные события в России, Европе и мире убедительно показали, что в условиях кризиса (российской, европейской и др.) правовой и политической идентичности, очевидно, обострившегося во второй половине XIX - начале ХХ в., нет ничего более реального, чем безраздельное господство государства (и юридическое, и фактическое) при изощренной системе социально-идеологического оправдания, сакрализации его функционального бытия, когда все слои общества превращаются в «великое молчащее большинство». В дальнейшем именно на этом фоне формируется послеоктябрьское правопонимание и соответствующая ему юридическая практика.Таким образом, аккумуляция российского правового и политического опыта, его выражение и обоснование в отечественном (парадоксальном) «двуполярном», этатистско- анархистском (самодержавно-бунтарском) политикоюридическом дискурсе закономерно привели не только к событиям Великого Октября, но и во многом определили «окраску»­ послереволюционной истории. И в этом смысле действительно можно согласиться с рядом современных отечественных исследователей, эксплицировавших особую роль событий 1917 г. в развитии национальной государственно-правовой ментальности. «­ Октябрь 1917 года стал закономерным и даже необходимым России: он соединил, через оппозицию к себе, допетровскую и петровскую Русь; снял идеологические споры о путях развития России в их постановке XIX века, практически устранил теоретические конфликты монархистов и конституционалистов, либералов и социалистов»133. Видимо, большевики остановили российский интеллектуально-идеологический «маятник» на подлинно национальной «отметке».Снова возвращаясь к генезису политико-правовой традиции Запада и осторожно проводя некоторые аналогии, можно также вспомнить мощные перевороты, повторяющиеся через определенные временные периоды - от знаменитой григорианской реформы и протестантской Реформации до не менее значимых Английской, Французской и Америка??ской революций - и обеспечивающие свержение ранее существовавших политических, правовых, экономических, религиозных, культурных и иных общественных отношений в пользу установления новых институтов, убеждений и ценностей. Эти « великие революции политической, экономической и социальной истории Запада представляют собой взрывы, происшедшие в тот момент, когда правовая система оказалась слишком неподатливой и не смогла ассимилировать новые условия»134. Они были фундаментальными превращениями, в историческом смысле стремительными, прерывными, часто насильственными переменами, от которых «лопался по швам» сложившийся в стране политико-правовой уклад. « Свержение существующего закона как порядка оправдывалось восстановлением более фундаментального закона как справедливости. Именно убеждение, что закон предал высшую цель и миссию, приводило к каждой из великих революций», - утверждает в этой связи Г. Дж. Берман130. Каждая революция представляла собой отказ от старой правовой системы, заменяла или радикально изменяла ее. В этом смысле это были тотальные революции, устанавливающие не только новые формы правления, юридические институты, структуры экономических и общественных отношений, но и новые взгляды на общество, воззрения на справедливость и свободу, прошлое и будущее, новые системы универсальных ценностей и установок. Разумеется, это происходило не сразу. Значительная часть старого мира, прежнего социально-правового и политического уклада, сохранялась, а через какое-то время даже увеличивалась, но в каждой революции основа политического и правового развития страны - юридическая парадигма (аксиомы правосознания и др.) как наиболее значимый элемент национального менталитета - подвергалась вполне ощутимым изменениям.В данном контексте неизбежно возникает вопрос о корректности подобных характеристик относительно Российской революции 1917 г. Все тот же Г.Дж. Берман спешит приблизить смысл и значение «русской» революции к пяти великим революциям, изменившим, по его мнению, западную традицию права в ходе ее развития. Но предлагаемый в исследовании­ подробный анализ отечественной истории как истории национальной политико-правовой ментальности явно не подтверждает подобной позиции: не только в ходе революции, но и за долгие годы последующего социалистического развития фактически (подчеркиваю, фактически) так и не были созданы иные, ранее совсем незнакомые обывателю государственные структуры, социально-экономические отношения, взаимоотношения между церковью и государством, нормативно-правовые предписания и, уж тем более, принципиально отличающиеся по сути и направленности от империи петербургского стиля или «Московии» господствующие (отечественные либерально-западнические концепции широкие слои населения (за редким исключением), оказались нетронутыми, выдержали под напором революционных бурь. Правовые (и поведенческие предправовые) установки и ценности, мифологемы, шаблоны и стереотипы, иные элементы (юридические артефакты) жира повседневности, определяющие российское юридико-политическое поле, не только не утратили свою нормативно-регулятивную силу и даже (как показала советская история) не ослабли. Российская ситуация 1917 г. по природе своей и последствиям (истокам и смыслу) стала подлинно национальным, народным или,­ используя термин П. Сорокина, культуроосновным событием. Более убедительной (по сравнению с бермановской) представляется позиция Н.А. Бердяева, который, по-видимому, был одним из первых отечественных мыслителей, обративших внимание на странное (?!) совпадение многих нормативов традиционного русского стереотипа с условиями реализации коммунистического идеала. «­ Он (коммунистический идеал. -А.М., В.П.) воспользовался русскими традициями деспотического управления сверху и, вместо непривычнойдемократии, для которой не было навыков, провозгласил диктатуру более схожую со старым царизмом. Он воспользовался свойствами русской души ... ее догматизмом и максимализмом, ее исканием социальной правды и царства Божьего на земле, ее способностью к жертвам и терпеливому несению страданий, но также к проявлению грубости и жестокости, воспользовался русским мессианизмом, всегда остающимся, хотя бы в бессознательной форме, русской верой в особые пути России». Коррелятивно развивается и социалистическая (коммунистическая) политико-правовая мысль.Следуя представлениям о ненаучном характере предшествующих юридических идей, пришедшие к власти большевики-ортодоксы заняли откровенно нигилистические позиции в отношении права и государства. Хорошо известные в отечественной истории архетипические феномены «воли» и «общинной правды» явились аттракторами, конституирующими советскую интеллектуальную среду в данной области. «Основным мотивом для трактовки права у нас остается мотив похоронного марша», - констатировал П.И. Стучка. « Всякий сознательный пролетарий знает... что религия - это опиум для народа. Но редко, кто... осознает, что право есть еще более отравляющий и дурманящий опиум для того же народа», - вполне серьезно писал А.Г. Гойхбарг. Утверждение революционного правосознания в качестве источника права вполне соответствовало вековым представлениям русского народа о «суде скором, правом и равном», о «народной воле» и народной же «правде». Последние коннотировались в декретах 1917-1918 гг., в каждом из которых так или иначе проходила тема революционного правосознания. Так, в ст. 5 Декрета о суде № 1(1917 г.) говорилось о «революционной совести» и о «революционном правосознании» как о синонимах. В ст. 36 Д??крета о суде № 2 (1918 г.) упоминается уже «социалистическое правосознание», а в ст. 22 Декрета о суде № 3 (1918 г.) - «социалистическая совесть». В этот период «высветились», получили свое весьма ощутимое выражение основы отечественного правового мировосприятия: формальность и процедурность были отданы на откуп (квазиюридической?!) стихии, установки и стереотипы национальной ментальности продуцировали и «революционную законность», и «революционную целесообразность», отождествляя (по крайней мере, слабо различая) последние. Революционная целесообразность - это, прежде всего, деятельность­ карательных органов и отказ от суда. «Для нас нет никакой принципиальной разницы между судом и расправой. Либеральная болтовня, либеральная глупость говорить, что расправа - это одно, а суд - это другое», - утверждал Н. Крыленко.Конечно, В.И. Ленин, руководствуясь здравым смыслом и соображениями политической целесообразности, вполне объяснимым (для фактического главы государства) стремлением преодолеть в государственном строительстве известный анархизм и неорганизованность первых лет, смягчает жесткость антиправовых, точнее, антинорматив- ных (читай, антигосударственных) установок. Вполне очевидно, что, начиная с 20-го года, непревзойденный тактик революции пытается пройти по самому краю национального государственно-правового духа, совместить устоявшиеся нормативы русского мировидения со стандартными (идеологическими) марксистскими схемами: культ государства и порядка, патриархальность и веру в «крепкого» правителя с требованиями построения идеального бесклассового общества, отсутствие уважения к закону и свободе личности, «врожденный» деспотизм и догматизм в личных и общественных отношениях с требованиями завоевания пролетариатом своей политической­ диктатуры, коллективизм с жестким централизмом и единомыслием и т.д. Марксистским теоретикам хорошо известны «шатания» и явная неоднозначность последних ленинских работ.Национальная юридическая и политическая мысль постепенно возвращалась на «круги своя»: признается необходимость сохранения права, хотя бы в качестве формы, из марксизма в его сугубо национальном прочтении «исчезают» положения, отталкивающие от него профессиональных юристов и вышедших из юридической среды философов и социологов.Тем не менее, октябрьский переворот дал полный выход (выхлоп!) стихии отечественного мироощущения, выражающего образ и способ группового юридического мышления, породил соответствующие народному видению социальноправовой и политической реальности властные органы, заполнил их соответствующим «человеческим материалом». Так, в 1922 г. участники Московского губернского съезда деятелей юстиции сделали вывод, что за четыре года они «создали целую школу и тысячи своих пролетарских правоведов, доселе не имевших понятия о юридических науках и даже малограмотных». Эти представители ранее «молчавшего большинства» великолепно продолжили многие­ традиции своих «интеллектуальных» предшественников, представителей свергнутого (как тогда казалось) режима. Ранее же знакомое отношение к человеку и праву видно из многих выступлений. Например, по мнению А. Сольца, «­ есть законы плохие и есть законы хорошие... Хороший закон надо исполнять, а плохой... не исполнять... Горжусь тем, что в этом вопросе никто не может упрекнуть ни прокурорский надзор, ни судебные органы - в том, что они берут на себя смелость исправлять законы или берут на себя смелость истолковывать их по-своему. Они делают то, что им приказал рабочий класс и партия, и больше от них требовать нельзя... И поменьше юристов». Национальное (теперь советское!) правопонимание приобретает партийно-классовое обоснование. « Советское социалистическое право есть совокупность правил поведения (норм), установленных или санкционированных социалистическим государством и выражающих волю рабочего класса и всех трудящихся, правил поведения, применение которых обеспечивается принудительной силой социалистического государства...», - подытоживает А.Я. Вышинский и, тем самым, надолго ставит точку в изрядно поднадоевших в 20-е годы спорах о сущности и природе права. Однако вряд ли можно согласиться, например, с Г.В. Мальцевым, утверждающим, что « таким образом в 1938 г. в советской юридической науке произошла смена правовой парадигмы, что стало возможным в условиях особой политической ситуации того времени, в силу жесткой диктатуры всевластия Сталина». Эта «новая» парадигма, элиминирующая индивидуалистический подход как способ объяснения феномена общественного роста, а с другой стороны, инициирующая многие начинания и определяющая судьбу многих «начинателей», сопутствовала (и скорее всего не исчезла и сейчас) всей (а особенно имперской) отечественной истории. По большому счету (несмотря на многочисленные попытки инородных влияний, разнообразные заимствования и идеологические маневры власти), российский политико-правовой дискурс всегда остается замкнутым в структурах и содержании национального менталитета.Закрытая (в данном случае политико-правовая), само- изолированная система оказывается неспособной (следуя принципу положительной обратной связи) усваивать какие-либо внешние воздействия, будь то марксизм в своем первозданном виде или ведущий свою «родословную» отstatus libertatis, принципа неподопечности индивида, примата индивидуальности над любыми [13]политическими и социальными институтами либерализм. Подобные системы не могут находиться в постоянном изменении: флуктуации, случайные отклонения значений величин от их средних показателей (показатель хаоса в системе) не бывают настолько сильными, чтобы­ привести к так называемому необратимому развитию всей системы, когда прежняя конструкция либо качественно изменяется, либо вообще разрушается. Даже такой переломный момент в социально-государственной жизни, каким по определению и должна быть подлинная революция, в итоге не порождает характеризующуюся принципиальной непредсказуемостью зону бифуркации в развитии отечественных политических и правовых учений. Возникает, как известно, лишь весьма кратковременный период «разброда и шатаний», завершающийся полной и окончательной победой по-настоящему национальных доктрин.Здесь уместно вспомнить хорошо известные замечания Карла Поппера об обществах «закрытого» типа. Критикуя идеальное государство Платона, античную утопическую традицию (которую Поппер завершает марксизмом), он на самом деле стремится досконально рассмотреть сущность и природу любого тоталитаризма (представляющего «закрытый» социальный порядок). «...­ Сила и древних, и новых тоталитарных движений - как бы плохо мы ни относились к ним - основана на том, что они пытаются ответить на вполне реальную социальную потребность». Не только в свое время Платон, но и российские деятели конца XIX-начала ХХ в. - от гуманистически мыслящих представителей многострадальной intelligentsia до крайних радикалов всех «мастей», включая, естественно, и пришедших к власти большевиков - «с глубочайшим социологическим прозрением обнаружил(и), что его современники страдали от жесточайшего социального напряжения...».На доктринальном уровне (а впрочем, и не только на нем) советские правоведы уже к началу 30-х годов отлично «снимают» это напряжение: теоретический монизм, сулящий национальному режиму «божественное благо» покоя и процветания, окончательно укореняется в отечественной политической и правовой жизни, сменяя чуждый отечественному миру критический рационализм, позволяющий осуществлять «контроль разума» за принятием политических и иных решений.Видение реальности сквозь призму закономерностей ее самоорганизации позволяет проследить и отметить определенную содержательную связь, логику преемственности и в то же время момент развития в организации собственного социально-правового пространства, правоотношений, юридической и государственной идеологии, в осмыслении идеалов свободы­ и справедливости. Национальная мироорганизация по неписаным, сгруппированным и выраженным в архетипических социокультурных символах основам миропорядка обеспечивает возможность самоидентификации событий отечественной правовой истории, позволяет распознавать в спонтанном разнообразии повседневности общие универсальные алгоритмы саморазвития, самоструктурирования, предполагающие соответствующую смысловую окраску, содержание и характер проявлений «национального правового и политического гения», В рамках подобного понимания ничто из действительно отмеченного нашей «печатью» не возникает ниоткуда и не исчезает в никуда, но проявляется в новых (часто причудливых) формах бытия. Так, точно подметил Я. Грей: «Признав Россию своей страной, Сталин вобрал в себя взгляды и обычаи москвичей ...».Непредвзятое исследование специфики отечественных правовых доктрин демонстрирует явную склонность (именно склонность) российской, в целом евразийской социокультурной модели к ментальности восточного типа, характеризующейся традиционализмом, слабой восприимчивостью и сильной настороженностью (до последнего времени) к заимствованному опыту, чуждостью к безграничному рационализму­ и т.д. Данные признаки отличают досоветское, советское (возможно, время покажет, что и постсоветское) развитие российской правовой науки. Справедливости ради, конечно, следует отметить, что начиная с середины 50-х годов в теории советского права делается попытка развернуть полемику между приверженцами официального правопонимания и сторонниками его расширения или пересмотра. Однако эти «дискуссии обходили самое главное национальные основы правопонимания, дело сводилось к столкновению между «узким», «норма- тивистским» и «широким» подходом к праву».Вполне закономерно и то, что дискуссия о понятии права в советской юридической литературе практически не выходила за рамки позитивистского дискурса. Юридическая мысль как всегда вращалась в привычном круге идей, в целом отражающих миропонимание отечественной интеллектуальной элиты. Так, уже в 1971 г. профессор С.С. Алексеев, отстаивая концепцию государства социалистической законности против буржуазной теории правового государства, защищал традиционное для российского дискурса правопонимание. «­ В научном отношении эта теория несостоятельна потому, что право по своей природе таково, что не может стоять над государством. К тому же совершенно необъяснимы по природе и неопределенны по содержанию те «абсолютные правовые принципы и начала»... которые якобы должны стоять над государством, связывать его... Буржуазная теория «правового государства» - лживая и фальшивая теория». Единство политико-правового логоса (поддерживаемое целенаправленной государственной политикой) и стремление к упрощенным, весьма ограниченным по своему теоретико-методологическому потенциалу трактовкам сущности права и государства, отсутствие подлинной научной конкуренции способствовали консервации, сохранению национального стиля юридического мышления, а в итоге - исторически обусловленной правовой и политической парадигмы. Таким образом, проблема поиска новых определений и подходов в условиях безраздельного влияния застоявшихся до «привычности» рациональных и чувственных воззрений, умонастроений интеллектуального меньшинства, к тому же и напрочь лишенного права на самоопределение концептуальных и идеологических ориентиров и направлений в собственных исследованиях (все так же обремененного ранее отмеченной культурой единения), еще к началу 90-х годов остается открытой.Однако именно в это время «дает о себе знать» достаточно известный в развивающейся последние два десятилетия ХХ в. (преимущественно в западной науке) теории социальной энтропии парадокс: последовательная и успешная борьба со всякого рода случайностями, отклонениями (флуктуациями) действительно приводит­ (и в этом мы убедились на собственном опыте) к закрытию, изоляции системы и, как следствие, к росту устойчивости и равновесности, но, с другой стороны, наблюдается и обратная закономерность (законосообразность) - чем более успешна борьба с энтропией, тем быстрее система приближается к энтропийному финалу; чем жестче порядок, тем ближе хаос, распад системы. Последнее прекрасно просматривается с 1991 г., когда СССР прекратил существовать как «геополитическая реальность», а Россия стояла на пороге очередной в ее долгой истории вестернизации и либерального реформирования.Общая ситуация естественным образом повлияла и на развитие отечественных политико-правовых учений. Хаос реформаторских лет оказался весьма конструктивным, так как выступил подлинным носителем информационных новаций, проводником внешних воздействий и «провокатором» невиданных советским правоведением ино-родных (-странных) заимствований. Российская юридическая и политическая наука начинает развиваться в условиях постсоветской действительности. Период, названный большинством отечественных обществоведов переходным, характеризуется нестабильной правовой ситуацией, то и дело меняющимися курсами государственного­ и общественного развития: от смешанной советско- президентской республики к «чистым» формам президентского авторитаризма, от шоковой экономической и политической терапии, быстро породивших олигархическийкапитализм, к капитализму бюрократическому (образца2000 г.).Юридическое (интеллектуальное) сообщество, на какое-то время вдруг оказавшееся предоставленным самому себе (редкий для страны случай), начинает осваивать российское посткоммунистическое пространство - «идейную и институциональную смесь» между более чем реальным прошлым и настоящим и весьма иллюзорным будущим. В истории национальных политико-правовых идей в начале 90-х наступает поисковый этап развития, характеризующийся противоречивым смешением токов, идущих от разных юридических парадигм, разнополярных стилей правового мышления. Скорее всего, именно этим была обусловлена возникшая за короткий срок необычайная для российской гуманитарии разнородность политико-правовых знаний, их релятивизация, иногда даже доходящая до крайних форм методологического и гносеологического анархизма. Конечно, нельзя не отметить, что сложившаяся ситуация, попытка общего «сдвига» отечественного менталитета­ (правового, политического, экономического и др.) в сторону позитивного восприятия постиндустриальной либерализации, глобализации и рынка, обнажает колоссальные проблемы, в том числе и в области государственного строительства, является чрезвычайно благоприятной для новационного методологического поиска, прекрасно стимулирует последний. Современное состояние юриспруденции характеризуется не просто освоением широкого спектра современных правовых теорий, но и стремлением к созданию максимально приближенных, во-первых, к собственной, российской социокультурной специфике, а во-вторых, к конкретным особенностям текущего момента развития страны объяснительным моделям и концепциям. «Золотым веком юриспруденции» назвал настоящий момент развития правовой науки академик В.Н. К��дрявцев102. Последние десять лет (и это просматривается хотя бы по тематике работ, посвященных вопросам общей теории права и государства) идет работа по созданию особого мировоззренческого и методологического синтеза, базирующегося на выработке общих принципов понимания национальной юридико-политической реальности, а также на осмыслении соотношения, соизмеримости и взаимодополни- тельности различных методологических­ и общетеоретических подходов к исследованию последней.Магистральное направление постсоциалистического (реформаторского) правового дискурса в обнаружении смыслов российского правового бытия проходит через область господства все тех же проблем политической и правовой рефлексии, в конечном счете, как и прежде, связанных со столкновением Нашего и Другого государственноюридического опыта. Эвристическая значимость переноса основных концепций и направлений российской юриспруденции в плоскость диалога культур в общеметодологическом плане прекрасно обоснована еще М. Бахтиным: «­ Мы ставим чужой культуре вопросы, каких она сама себе не ставила, мы ищем в ней ответа на эти наши вопросы, и чужая культура отвечает нам, открывая перед нами новые свои стороны, новые смысловые глубины. Без своих вопросов нельзя творчески понять ничего другого и чужого (но, конечно, вопросов серьезных, подлинных). При такой диалогической встрече двух культур они не сливаются и не смешиваются, каждая сохраняет свое единство и открытую целостность, но они взаимно обогащаются». Сравнительный анализ здесь подобен дыханию: естественен и незаметен, но только лишь до малейшей его остановки. И в этом плане вряд ли можно согласиться, например, с В.М. Сырых, утверждающим, что хотя « вариационный характер общей теории права некоторыми российскими правоведами оценивается как благо, как реальная возможность расширить и углубить имеющиеся представления о праве, его закономерностях», но « в действительности многообразие теорий права, плюрализм в понимании и оценке российскими правоведами ее предмета, системы закономерностей возникновения и функ??ионирования права имеет больше негативных, чем позитивных сторон. В отличие от Януса, истина не может быть многоликой. Ее постижение сложный, диалектически противоречивый акт познания, допускающий существование не только плодоносных теорий, но и пустоцветов. Поэтому наблюдаемое ныне многообразие теорий права есть объективный факт, свидетельствующий о сравнительно невысоком уровне теоретических представлений российских правоведов о праве, его закономерностях...». Как все-таки нам дорог, близок и понятен «спасительный» монизм!Скорее, на этом пути современное отечественное правоведение подстерегает другая опасность. Так, А.И. Овчинников безусловно прав, когда утверждает, чтоОднако на рубеже ХХ и XXI вв. в работах многих западных исследователей « говорится и о необходимости преодоления индивидуализма, о недостаточности «правовой справедливости», об ограничении свободы индивида интересами общества и государства. Да и само «гражданское общество» (а этот термин употребляется все реже) понимается зачастую не совсем так, как в России. Может быть, стоит обратить на все это внимание сторонникам либертарно-индивидуалистических идей». В современном юридическом научном дискурсе обнаруживаются (и это, несомненно, позитивный показатель развития отечественной гуманитарной мысли) различные констатации, оценки и подходы. Так, стремясь уравновесить одностороннюю, как бы ото??ванную от национальных ментально-правовых оснований позицию С.С. Алексеева, который в условиях самобытной российской социально-правовой реальности явно гипертрофирует значение индивидуалистических политико-правовых ценностей, соответственно, гиперболизирует роль и значение частного права в регулировании общественных отношений и делает весьма поспешный вывод о необходимости отказа от таких, например фундаментальных принципов построения правовой системы, как ведущая роль конституционного (публичного) права, о придании Гражданскому кодексу функции своего рода конституции гражданского общества, Ю.А. Тихомиров пишет, что в нынешних условиях «[31] предстоит по-новому осмыслить понятие публичности в обществе, не сводя его к обеспечению государственных интересов. Это - общие интересы людей как разного рода сообществ, объединений (политических, профессиональных и др.), это - объективированные условия нормального существования и деятельности людей, их организаций, предприятий, общества в целом, это - коллективная самоорганизация и саморегулирование, самоуправление». Панораму воззрений и идей, вызванных освоением современным отечественным политико-юридическим сознанием вечной дилеммы общее частное, можно, конечно, продолжать бесконечно долго, тем более что проблема, в общем, упирается в сквозные для истории страны мотивы общинности, соборности в сочетании с якобы (по этому вопросу единого мнения нет) постоянно нарастающей (от эпохи к эпохе) этатизацией национального социально- экономического пространства, она суть проблема ментальная и поэтому имеет конкретный смысл только в культурно-историческом, нравственном измерениях общества.Однако российский политико-правовой дискурс в конечном счете решение любых актуальных проблем маркирует тем или иным типом правопонимания. Вне зависимости от сформулированных позиций и подходов, вызванных правовой рефлексией представителей юридического сообщества, сторонников различных направлений современного правоведения, их интеллектуальные изыскания основаны на представлении права в качестве предельного основания всей юридической реальности. Не вступая в полемику с адептами созвучных или принципиально противоположных концепций, можно эксплицировать общее состояние практики обсуждения и обоснования природы и существования­ (осуществления) права.Многообразие определений и подходов на самом деле кажущееся, а группируются они вокруг двух, явно различимых как в теории, так и в истории правовых учений позиций - известных (но не единственных!) аттракторов саморазвития (мировых) философско-правовых традиций - юридической (естественноправовое, либертарное направление) и легистской (позитивистское направление). Каждое направление, несомненно, выверено столетиями, верифицируемо и фальсифицируемо, открыто для критики, является своевременным продуктом нелинейного (флук- туационного) развития многих рациональных и иррациональных элементов цивилизации как самовоспроизводя- гцейся системы, зафиксировано в механизме долговременной памяти Интеллектуального меньшинства (что прекрасно «вычитывается» из гуманитарного наследия предков) и нашло достаточное (скрытое или открыто декларируемое) отражение в политико-правовом опыте, юридической практике в разные исторические периоды и у различных народов. Трансляция естественноправовых и позитивистских теорий, конечно, не сводится к примитивной, механической передаче базовых концептов от поколения к поколению, но, сохраняя фундаментальные положения, тем не менее­ обнаруживает постоянную склонность к модернизации как реакцию на культурные формообразования политического, религиозного, экономического характера. Так, существенно развивающая и обогащающая естественно-правовую традицию либертарная теория права в настоящее время идет по пути создания собственной юридической догматики, так как только развернутая до уровня догматики философия права приобретает качество законченной теории. При этом либертарная доктрина не может «­ просто заимствовать позитивистскую догматику, ибо последняя есть эмпирическая интерпретация принципиально иного понятия... либертарный подход развивается наряду с достаточно устойчивыми в отечественном правовом дискурсе альтернативными позициями». Например, рассуждая о «жизни» закона в современном обществе, Ю.А. Тихомиров недвусмысленно замечает, В свете поиска оптимальных моделей развития российской государственности в XXI в. в общий поисковый контекст хорошо вписывается концепция В.Н. Синюкова, пытающегося представить некоторую «третью силу» и тем самым указать выход из уже порядком поднадоевшей читателю либертарно-позитивистской коллизии. Возрождая, по сути, философию почвенничества в постсоветской юридической науке, В.Н. Синюков неизбежно лавирует между критикой данных «вестернизированных» доктрин. «Нарастает глубокий раскол позитивного права и жизни. Наше право все более вырождается в наукообразное законодательство - замкнутое и не понятное обществу». «На пороге XXI столетия соревнование естественно-правовой и позитивистской школ не может выступать в качестве главного источника фундаментальной правовой методологии. Это обстоятельство не учитывают авторы, стремящиеся «преодолеть недостатки» классических теорий, синтезировать их, «развить дальше».Очевидно, что с точки зрения общего развития отечественного правового дискурса создалась действительно уникальная ситуация: сформировавшаяся «идеальнаяре- чевая ситуация» (Ю. Хабермас) обеспечивает относительную свободу­ субъектов коммуникации от внешних, внена- учных воздействий, когда аргументы и контраргументы в концептуальном отношении уравновешивают друг друга, а отмеченный выше межкультурный (внешний) дискурсивно-практический диалог, в свою очередь, неизбежно инициирует диалог носителей разных теоретико-методологических (программных) установок в рамках одной юридической реальности. Последний мыслится и как основное средство соорганизации имеющих место разнонаправленных и, соответственно, отличающихся по ценностным приоритетам взглядов, и как единственное приемлемое (в духе искомой на рубеже тысячелетий толерантности) средство современной правовой и политической деятельности, надежное «лекарство» против застарелой болезни идеократии.В подобном ракурсе можно ­ точно так же, как и пределы развития тех или иных общественных и государственных институтов, форм и систем. « Опыт любого момента имеет свой горизонт... К опыту каждого человека может быть добавлен опыт других людей, живущих в его время или живших прежде, и таким образом общий мир опыта, больший, чем мир собственных наблюдений одного человека, может быть пережит каждым человеком. Однако каким бы обширным ни был общий мир, у него также есть свой горизонт; и на этом горизонте всегда появляется новый опыт...». Вероятно, в данном направлении, по пути выявления цивилизационных пределов собственного государственно-правового опыта, впрочем, как и устойчивых мнемонических структур российского юридико-политического дискурса, предстоит двигаться отечественной гуманитарии.Пока же основные тенденции развития политико-правового дискурса на рубеже веков могут быть представлены достаточно схематично:Во второй половине 90-х годов в результате перехода от идеократической модели национальной юридической науки к ее поли(амби-)валентному бытию устанавливается дискурсивный консенсус, основанный на относительной неустойчивости, открытости системы взглядов, концепций, теорий. Идеологическая ангажированность и политические фобии постепенно уступают м��сто согласованию позиций, основанному на профессиональной компетентности, толерантности и интеллектуальной честности. « Свободным является общество, в котором все традиции имеют равные права и равный доступ к центрам власти... установить равноправие традиций не только справедливо, но и в высшей степени полезно», - удачно заметил Пол Фейер- абенд в работе с весьма характерным названием «Наука в свободном обществе».Межкультурный диалог, столкновение традиций, сложная игра правовых и политических заимствований и «преемственностей», отсутствие единой доктрины развития отечественного государства и права в XXI в., очевидно, поддерживают «дуэль» аргументов, являющихся скорее продуктом саморазвития (самовоспроизводства) российской цивилизации, чем неким результатом «чистого» правового мышления исследователей. Постепенное преодоление ограниченности юридической науки, компилятивности и изолированности ведет к обретению теоретической самости нашего государственно-правового знания, инициирует неподдельный интерес фундаментального правоведения к философским, методологическим и научным достижениям ХХ в.Затянувшаяся « акинезия » (нарушение двигательной функции) и заидеологизированные ориентиры отечественной юридической науки привели ее к утрате смысловых связей с национальными политическими и правовыми практиками, спецификой социального уклада и, как следствие, значительно подорвали необходимый для дальнейшего значимого развития методологический ресурс. Поэтому­ в современной познавательной ситуации поиск методологий, позволяющих действительно обновить концептуальный аппарат и методы политико-правовых исследований соразмерно целям и задачам развития страны в условиях кризиса законности и правопорядка, в итоге и задает перспективы, определяет наметившийся парадигмалъный сдвиг российской юриспруденции.Развитие правовой науки инициирует процесс ассимиляции в ней новых эмпирических объектов и знаний, формирующихся в ходе постоянного развития национальной государственно-правовой действительности, что и предполагает не только методологическое обновление юридического познания, но и необходимое ему предшествующее совершенствование (пересмотр) самих оснований данной научной деятельности. Речь идет о теоретических процедурах, правилах, с помощью которых в науку вводятся новые теоретические знания. Именно в основании правовой науки формируются критерии оценки получаемых результатов, определяются предметы и объекты изучения, задается юридическая онтология.В современном отечественном политико-правовом дискурсе следует отметить и положительные, с точки зрения сохранения фундаментальности правовых исследований, явления. Многие работы последних лет (С.С.­ Алексеева, П.П. Баранова, В.А. Бачинина, Л.А. Лукашевой, Л.С. Мамута, В.С. Нерсесянца, А.И. Овчинникова, В.П. Сальникова, В.Н. Синюкова, В.М. Сырых и др.) не ограничиваются анализом тех или иных феноменов из области социально-правового опыта, т.е. не сводят онтологические представления о явлениях до класссического натуралистического вопроса: «Что же это на самом деле?», но стремятся к распредмечиванию соответствующих представлений и понятий, в которых эти феномены фиксируются и тем самым отвечают на другой вопрос: «Как следует это мыслить?». Это особенно показательно и значимо в контексте уже отмеченного выше компаративистского (диалогического) пространства, учитывая, «­ что формулировка опыта, содержащегося в пределах интеллектуального горизонта эпохи и общества, определяется не столько событиями и желаниями людей, сколько базовыми понятиями, которыми они располагают для анализа и описания своих переживаний ради собственного понимания... Каждое общество встречает новую идею, располагая своими собственными понятиями, своим собственным молчаливо подразумеваемым, фундаментальным способом видения; другими словами, своими собственными вопросами, своим особым любопытством». Разворачивание теоретического слоя в государственно-правовой сфере, таким образом, пробуждает далеко не праздный интерес к проблеме правового мышления, свойственного отечественному дискурсивному пространству (юридической науке и практике).Развитие российской политико-правовой мысли 90-х годов, несомненно, переживает период становления «малопонятного» для данного типа традиционных цивилизаций и, в принципе, крайне редко в них встречаемого открытого «дискурсивного сообщества» (М. Фуко), по природе своей свободного от всякого рода предрассудков и корпоративных ангажементов (насколько это вообще возможно для коммуникативной практики обсуждения и обоснования таких социальных абсолютов, каковыми являются право и государство). Наверное, методолог М. Фуко назвал бы подобную стадию антидоктриналъной, так как, по его мнению, именно доктрина, стремление к утверждению которой все-таки характерно (по национальной инерции) для некоторых современных исследователей, « связывает индивидов с некоторыми вполне определенными типами высказываний и тем самым накладывает запрет на все остальные, стремится к распространению, и отдельные индивиды, число которых может быть сколь угодно большим, определяют свою сопричастность как раз через обобществление одного и того же корпуса дискурсов». определенном типе цивилизаций эти архаические образы и идеи оказывали различное влияние на поведенческую сферу и характер народа, переживались по-разному (быстро или медленно), были подвержены изменениям с той или иной степенью интенсивности и в результате привели к разным государственно-правовым последствиям. Причин этому, конечно, много: от географического и даже климатического положения социума (Ш. Л. Монтескье) до уровня его участия, характера и роли в мировом коммуникационном пространстве.Например, в древнерусской традиции одним из приоритетных источников, оказавших впоследствии огромное влияние на устойчивость и трансляцию национального политического и социально-правового опыта, была языческая религия. Еще в рамках дохристианских верований, ценностей и ритуалов возникает достаточно стихийно (интуитивно) свойственный российской правовой действительности, конкретизирующийся в ее дальнейшем развитии понятийный ряд: «Правда», «Кривда», «суд», «ряд», «Правь» и др. Причем «Правь» - это одна из трех (Явь, Навь) древнерусских субстанций мира, означающая истину или законы (заметьте, какая синонимия!) и управляющая именно реальным­ миром (Явью, а не Навью - миром потусторонним).Надо сказать, что религиозной жизни древних русов как уникальному этнокультурному феномену и источнику национальной (в том числе и государственно-правовой) самобытности не было уделено достаточного внимания в отечественной юридической литературе (исключение составляют работы по мифологии А.П. Семитко и некоторых других авторов), а ведь религия в жизни древних славян значила много, и оставлять ее в тени - значит обрекать себя на непонимание существенных черт отечественного архаического менталитета. Более того, это значит не понимать многого и в настоящем, ибо даже современные юридические тексты довольно часто несут отпечаток этих « примитивных» (с позиций современного человека) представлений.В отличие от греков и римлян, традиционно считающихся (в западном мире) носителями высокой правовой культуры, древние русы не наделяли своих богов антропоморфными качествами. Они не переносили на них своих человеческих черт: боги не женились, не совершали преступлений, не судились, не хитрили и т.п. Славянские божества были скорее символами явлений природы, мифология носила в основном аграрно-природный характер. Отсюда и кажущаяся социальная­ инфантильность древнерусского человека, который действительно оказался напрочь лишенным конкретно-нормативных мифологических моделей, в некотором роде «предправовых (мифических) прецедентов», свойственных, например, древнегреческому архаическому сознанию. Отождествление же истины и закона в образе «Прави» (устойчивом архетипе отечественной правовой культуры), естественно, исключала из русской мифологии весы - важный и необходимый символ предправа, характерный для ранней мифологии большинства западноевропейских народов и способствующий внедрению в жизнь «гибких» регулятивных начал, через осознание индивидами ­ Следует остановиться и еще на одной важной особенности, характеризующей языческую Русь: русы не считали себя «изделиями» Бога, его вещами, но мыслили себя его потомками. Поэтому характер взаимоотношений между древними славянами и богами был совсем иной: они не унижались перед своим пращуром, а, осознавая явное родство, мыслили себя единым целым. Это была особая «жизненная тотальность» (чем, видимо, отчасти и объясняется отмеченная выше нормативно-социальная «размытость», свойственная жизненному миру древнерусского человека: способ упорядоченности и регуляции отношений был принципиально иным, чем в западных этносах, а именно, через стремление к единению, «собору» социальных, кровнородственных, природных и потусторонних сил, норм, ценностей и т.п.). И это еще одна важная черта отечественного догосудар- ственного менталитета - оформленность (уже на достаточно ранней стадии развития этнического самосознания) и устойчивость патриархально-соборных основ восприятия, понимания и оценки окружающей действительности.Обратимся к государственному периоду. Здесь следует выделить две позиции, а именно мнения С.М. Соловьева и Л.Н. Гумилева.Так, Соловьев рассматривает­ развитие Российского государства как единый исторический процесс, который можно и нужно дробить на множество эпох: все периоды отечественной истории сохраняют преемственность, и никакие, даже самые важные исторические события не смогли прервать «естественную нить событий, приведших к возникновению Российского государства», которое, судя по приведенной историком периодизации, возникло не ранее XIV в.В отличие от С.М. Соловьева, Л.Н. Гумилев в своей работе «От Руси до России» проводит мысль о том, что Древне-русское и Российское государство - это два разных политических образования, хотя территория, на которой они существовали, во многом совпадает. Но в этой связи самым интересным и важным (в контексте нашей работы) будет следующее утверждение: государство Древняя Русь - это неудавшееся Российское государство.Не вдаваясь в подробности данной научной дискуссии, отметим только, что Л.Н. Гумилев полагает, что в результате нашествия степных племен Древняя Русь, как уникальное образование, обладающее неповторимыми юридико-политическими и социальными характеристиками, разрушилась. На ее месте позднее возникло Российское (Московское) государство.Эта точка зрения­ (по многим причинам) нашла поддержку только у некоторых отечественных исследователей. Однако достаточно обстоятельно рассматривалась западными историками государства и права. Например, Э. Аннерс утверждает, что «­ русское государственное устройство, которое стало развиваться сначала со времен Великого Киевского княжества... однако, было прервано в эпоху позднего Средневековья завоеванием, а затем установившимся более чем на два века (1240-1480) игом татар». Более того, по мнению шведского ученого, « это событие привело к серьезной дезорганизации общества; кроме всего прочего, оно отразилось на распаде правовой системы страны... Татары уничтожили систему правового регулирования социального порядка». Заметим, что хотя подобное мнение по многим своим параметрам является далеко не бесспорным (в частности по отношению к уместности использования термина «иго» для обозначения монгольского влияния на Русь в рассматриваемый период), однако с позиций нашего исследования достаточно полезным. Последнее наглядно проявляется в ответе на вопрос: действительно ли исчезла древнерусская система правового регулирования или все же ее основные, базовые элементы сохранились и были «встроены» в ткань новой государственной формы Московского царства?Рассмотрение данного вопроса явно коррелирует с проблемой признания устойчивости национального правового мировидения, сохранения основ российского юридического менталитета, его проявлений и структурных элементов даже в условиях упадка, разрушения Древнерусского государства. Однако говорить об абсолютном «стирании», исчезновении сформировавшихся (естественно) политического мира, системы правового регулированияДанное положение (повторимся) имеет огромную теоретико-познавательную ценность, так как позволяет обосновать единение политически и идеологически разъединенных (часто явно искусственно) и нередко противопоставлявшихся этапов­ правовой истории России, ее источников, институтов и механизмов.Самодержавие, т.е. формирование сильного и достаточно авторитетного, обладающего «силой власти» центра, стоящего часто вне («мелочной») политической борьбы, считающегося легальным, легитимным и (на уровне коллективных представлений) неприкосновенным, является главной характерной особенностью политического и правового менталитета Московского государства.В отечественной истории вообще и в истории государства и права в частности исследователи традиционно фокусировали свое внимание на эпохе петровских и некоторых допетровских преобразований, достаточно часто и необоснованно оставляя в тени важные предшествующие этапы. Такой акцент как теоретически, так и методологически обеднял, даже искажал представления современников о российском правопонимании и правочувствовании, так как именно богатый событиями допетровский период раскрывает истоки собственно национального политико-правового потенциала, эксплицирует отечественные государственные и юридические ценности, установки и аттитюды, стереотипы в «чистом» виде, лишенном каких-либо (грубых) заимствований. Это естественно сложившийся, уникальный и­ оригинальный национальный юридический мир, с собственной символикой и структурой регулятивной системы, специфическим сочетанием нормативных и ненормативных регуляторов и имманентными формами выражения.Именно в это внешне очень спокойное время на самом деле идет напряженная работа национального духа, формируется (возможно, пока еще схематично) собственная правовая система, которая, как неосознанная, до конца не отрефлексированная юридическая традиция, по мнению автора, оказывает на современность гораздо большее влияние, чем многие последующие экономико-правовые преобразования.В этой связи сформулируем следующие положения:- ­Однако Г.В. Швеков писал, что влияние византийских законов на отечественное право все же происходило, но не в порядке прямого восприятия, а главным образом через посредство древнерусских церковных законов - Номоканона, Кормчей Книги. Заимствуемые правовые акты содержательно перерабатывались и приспосабливались к русскому обычному, а затем и княжескому праву.Следует отметить и еще один исторический источник формирования отечественного юридического менталитета: развитие, наполнение содержанием и смыслом основных структур российской правовой ментальности происходило в условиях отсутствия должной политической и юридической коммуникации (духовной после падения Константинополя замкнутости), что также способствовало возникновению и консервации множества патриархально-патерналистских и мессианских начал (традиций, установок, институтов) в правовой культуре российского общества.Только в полной мере учитывая вышеназванные (впрочем, как и иные) обстоятельства, можно подойти к адекватному пониманию всего комплекса причин и предпосылок, позволяющих объяснить природу национальной правовой системы, примерно с XV-XVI вв. Так, западные историки утверждают о неком радикальном повороте в генезисе отечественного­ права, когда «уровень права Древнерусского государства в целом соответствовал уровню правового развития Англии и Скандинавии того времени» (по утверждению все того же Аннерса), а «­ правовая система России в XIV- XV вв. уже представляет собой разительный контраст с государственным законодательством Западной Европы... Даже когда царь Алексей Михайлович издал в 1649 году свое Уложение, стало ясно, насколько значительно русская техника законодательства отставала от западноевропейской ». Подобные выводы представляются, мягко говоря, недостаточно обоснованными, более того, противоречащими фактам из истории западноевропейской философско- правовой мысли. Авторитетные европейские ученые XVIII и XIX вв. признавали, что Соборное Уложение именно по уровню законодательной техники превосходило многие западноевропейские кодификации. Оно было издано на немецком, французском, латинском и датском языках. « В 1777 г. Вольтер пишет, что получил немецкий перевод российского Свода Законов и начал переводить его на язык «варваров-французов». Французскую юриспруденцию Вольтер оценивал как «смешную» и «варварскую», построенную на декреталиях папы и церковных нормах. Вольтер и его коллега даже внесли по 50 луидоров в пользу того, кто составит уголовный код??кс, близкий к русским законам и наиболее пригодный для его страны». Воистину противоречивость эпох, событий, явлений в истории отечественного права и государства неизбежно порождают не менее противоречивые оценки их результатов.Памятуя об оговоренных выше охранительно-консервативных функциях правового менталитета, определяющих самобытное развитие национальной правовой культуры, вряд ли можно серьезно утверждать о безусловном влиянии пусть даже самых значимых в истории страны, внешних обстоятельств (войн, нашествий и т.д.). Наверное, более продуктивным будет поиск ответа через особую национальную рефлексию, обращение к духовному вектору развития российского правопорядка и государственности. Следуя данной исследовательской позиции, обратимся к роли центральной (государственной) власти, ее «архетипической» природе и значимости в процессе формирования юридического менталитета России.Многие парадоксы национальной истории, ее неожиданные повороты не раз демонстрировали следующее: душит» еще в зачаточном состоянии.Именно этот архетипический, по своей сути, фактор является важным методологическим ключом к пониманию и экзегезе многих событий, явлений, феноменов и парадоксов, в той или иной мере связанных с политической историей страны, развитием и функционированием ее правовой и экономической систем.Причины такого не по-гегелевски «простого» снятия гражданского общества в России обычно ищут в традиционно выделяемых исследователями, в целом придерживающимися позиции об изначальном правовом и политическом отставании страны, некой исторической ушербности ее развития, в особенностях генезиса отечественной государственности. Справедливости ради заметим, что их рассуждения не лишены некоторой (вполне соответствующей их сравнительно-европоцентристской методологической позиции) логики и смысла, несомненно, представляют интерес для предмета данной работы:- национальные государства Западной Европы зарождались и развивались при существовании самых разнообразных форм государственно-политического и социального устройства: графства, герцогства, епископии, республики разных видов (города-республики и др.), города-коммуны, «вольные» территории и т.д. Все­ они находились в разной степени соподчиненности, и население их было связано со своими правителями разной степенью прав и обязанностей. В отечественной же истории со времен Киевской Руси наблюдается явная унификация форм государственного устройства: по сути дела, существует только одна форма - княжества, в каждом из которых главой является князь со своими старшими дружинниками - боярами;- ­ отдельным лицам либо целым социальным группам. Еще В.О. Ключевский отмечал, что « пространство Московского княжества считалось вотчиной его князей, а не государственной территорией: державные права их, составляющие содержание верховной власти, дробились и отчуждались вместе с вотчиной, наравне с хозяйственными статьями». Так, в 1302 г. произошло знаковое событие, важное для утверждения взгляда на землю-удел (государство) как на свою частную собственность: переяславский князь Иван Дмитриевич завещал город Переяславль и волость вместе со всем населением, оброками и ловлями как свое частное владение, «как сундук с добром и платьем» Даниле Московскому. Очевидно здесь то, что значима была не только и не столько земля, города и другие ценности материального порядка, но произошло совершенно другое - задолго до установления «самодержавия и абсолютизма» создаются и постепенно закрепляются в реальной государственной практике, отражаются в массовом политико-правовом сознании прецеденты приватизации отдельными лицами, семьями или родами самой государственной власти. Последняя же, по нашему мнению, неизбежно сопровождается и персонификацией ответственности (перед Богом и потомками своими) за «судьбы Отчизны и простого, «мизинного» люда». Вообще, московские князья уже в XIV-XVI вв. довольно «просто» распоряжались вотчинами бояр, «перебирали» их земли, лишали их отдельных привилегий, отбирали в казну и т.д. Более того, Судебник Ивана III (1497 г.), Ивана­ Грозного (1550 г.) и даже Соборное Уложение 1649 г. не содержат четкого юридического (легального) определения «поместья» и «вотчины». На ментальном уровне отечественного политико-правового бытия подобная ситуация неизбежно «откликается» возникновением соответствующих юридических ценностей и установок, стереотипов, символов и ритуалов, что, несомненно, сопровождается формированием адекватного ситуации стиля правового мышления как на уровне городского, «интеллектуального» меньшинства (после всего сказанного будет вряд ли корректно называть его политической элитой), так и в рамках народной традиции, представленной «молчаливым большинством» (термин А.Я. Гуревича) соотечественников. И в этом смысле абсолютно точно, «что для российского менталитета власть - это дьявольская сила»39;* Макаренко В.П. Российский политический менталитет // Вопросы философии. 1994. № 1. С. 39.- закономерным финалом, апофеозом и апогеем одновременно стал следующий этап взаимоотношений российского общества и государственной (самодержавной) власти, начавшийся в 1547 г., когда торжественно совершился ритуально-символический по форме, но ментальный по сути­ и значению «чин венчания» Государя всея Руси Ивана IV на царствие. «­ Смысл церемонии заключался в том, что Иван IV «венчался» на царствие не сам по себе, а на «брак» со святой «невестой» Русью. Утверждалась следующая иерархия духовно-светского подчинения народа: наверху сам Бог, затем святая пара Иван Васильевич и Русь, которые являются «отцом и матерью» для своих детей-подданных (напомним, по «правде» равных перед ними)». А кто же между ними? Где национальная политическая, экономическая или военная аристократия, «рыцари» и «третье сословие»? Думается, что такой «средней», праводостойной и правосознающей, «скрепляющей» (по выражению Н. Эйдельмана) силы, роль которой на Западе играло, например третье сословие, в России не было, хотя бы уже потому, что она просто не вписывалась в систему координат традиционного российского юридического и политического миропонимания и мирочувствования, не отвечала социально-психологическим установкам большинства россиян. Благодаря же слабой структурированности социума, известной его социально-политической инерции, правовой «размытости» индивида в общинной среде, интересы, «помыслы» целого в России всегда представляла и представляет верховная власть - зовется ли она царской, партийной, президентской или какой-либо еще. В определенный исторический период в России сформировалось весьма специфическое (по сравнениюс имеющимися европейскими аналогами) деспотическое самодержавие, которое в тех или иных формах продержалось вплоть до 1917 г., а если говорить о государственно-правовом режиме, то, возможно, и значительно дольше.­ И вновь возникает мысль о преемственности государственного устройства через сохранение национального юридико-политического типа на глубинном архетипическом уровне, идентичность которого настолько устойчива, что не может быть «стерта» даже в ходе самых, казалось бы, радикальных преобразований. В итоге, следуя вышеизложенным положениям, российский юридический менталитет еще в допетровскую эпоху и задолго до «прихода» большевиков развивается в условиях господства этатистского принципа отечественной политико-правовой культуры: сильное государство - слабое («негражданское») общество,, Здесь можно вспомнить и такую банальную мысль (политический трюизм), как: положение высших классов, элиты общества всегда является следствием и показателем общего состояния народа.Известное же теоретико-методологическое положение о возможности сопоставления правовой системы с другими, столь же широкими системами - экономической, политической - с целью выявления их специфики и форм взаимодействия как однопорядковых по своему уровню явлений, в рамках традиций генезиса российского государства обосновывается просто и в полной мере.«Общее крепостное состояние сословий»­ (по замечанию известного юриста, либерала Б.Н. Чичерина) продолжалось, по крайней мере «де-юре», до известного указа императора Петра III от 18 февраля 1762 г. о дворянской вольности. Отечественная политико-правовая история подобного акта еще не знала, хотя содержание его, как хорошо известно, довольно незамысловатое: дворяне были освобождены от обязательной государственной службы. Для России этот документ и последующие за ним екатерининские акты 70- 80-х годов XVIII в., например Жалованная грамота императрицы дворянству, в которой, опять же впервые, были предоставлены правовые гарантии собственности, правда, на свои же земельные владения, по значению своему были Magna Charta Libertatum - ожиданием новой эпохи.Появление первого (даже по весьма жестким вестернизированным юридическим меркам) свободного сословия, субъектов права, с точки зрения западного юридического опыта, европейской правовой и политической традиции, 09 Нерсесянц В.С. Философия права. М., 1997. С. 357.должно было неизбежно вести к дальнейшему освобождению иных слоев российского населения. И с этих позиций Россия стояла на пороге великого «коперниканского» поворота всего политико-правового уклада­ - установления формально-правового равенства через преодоление вековой юридической деперсонификации индивида, соборного состояния общества (на фоне традиционной для страны фактической и юридической приватизации и персонификации власти). Подобное признание абсолютной и безусловной ценности права, которое, по мысли реформаторов, необходимо «поднимается» над имущественно-сословными, национально-религиозными качествами личности, признавая тем самым ее самодостаточность в качестве субъекта правовых отношений, в российской истории трудно было бы переоценить, но...Попытка (достаточно успешная в странах западной Европы и США) изменения отечественной юридической и политической систем практически провалилась: дворяне, все же получив ряд «дарованных» привилегий и свобод, тем не менее, так и не превратились в праводостойное (по западным канонам) сословие, поэтому эпоха просвещенного абсолютизма быстро сменяется периодом «антилиберальной реакции», павловским реформаторством (по-другому, обычным наведением порядка в практически разоренной, «распущенной» былыми, часто доведенными до абсурда дворянскими вольностями стране) и николаевской цензурой. С позиций­ данного исследования важно другое - традиционный российский правовой менталитет «выстоял», проявил неожиданную (для реформаторов) устойчивость, вновь воспроизвел и сохранил содержание своих основных структур.Причина? Скорее всего, их несколько. Во-первых, общементальный фон (фонд), его основные характеристики (устойчивость, фиксация, трансляция и т.д.); во-вторых, сохранение, незыблемость основных инстит??тов, стандартизирующих политико-юридический менталитет. По поводу последнего, активный деятель третьей Государственной Думы и Временного правительства Александр Гучков замечал: «­ Историческая драма российских реформаторов состояла в том, что они были вынуждены отстаивать монархию против монарха, церковь против церковной иерархии, армию против ее вождей, авторитет правительственной власти против носителя этой власти». Его вывод можно воспринимать и как обозначение важной проблемы воссоздания и реализации в отечественной политико-правовой реальности подлинных ценностей, которым надлежит заменить собой реализацию ценностей мнимых, осуществляемую под видом подлинных. В-третьих, наличие особой «питательной среды»: «апробированного» самой отечественной историей стиля юридического мышления; основных носителей (субъектов) национальных юридических ценностей, установок, символов и ритуалов. К последним, прежде всего, следует отнести российское крестьянство.приобрести необходимые атрибуты гражданского общества и, тем самым, перейти в принципиально иное качественное состояние.Право, понимаемое сторонниками радикального изменения отечественной государственно-юридической жизни исключительно в рамках западной версии, в этом «вестернизационном» процессе было призвано стать значимым элементом культур-национального бытия и прекратить свое существование, как им казалось, в качестве атрибута власти (приказов суверена). В условиях самобытной юридической реальности оно должно было стать нормативной формой выражения свободы посредством принципа формального равенства людей в общественных отношениях. И [38] это в стране, где термин «право» получает признание (и то на уровне властных элит) только в петровскую эпоху, а до этого момента его прекрасно «заменяет» более емкое понятие «правды», включавшее в себя субъективное и объективное право, характерные для уголовного и гражданского права нормы (и представления) справедливости, религиозно-нравственные каноны и т.д. Именно «правда» веками определяла специфику регулирования общественных отношений, идейное содержание государственной власти в России. Например, весьма показательна обязанность царя «держать совет» с Думой, Земскими Соборами, которая должна была исполняться не как результат борьбы населения за ограничение верховной власти, а «во имя обоюдной любви царя и народа»: ведь требование любви было не только давно известно, но и достаточно органично традиционному русскому праву (крестное Целование, договоры «о любви и правде» и др.). Поэтому «Соборы никогда не претендовали на власть (явление с европейской точки зрения совершенно непонятное), а Цари никогда не шли против «мнения Земли>> - явление тоже чисто русского порядка... и все это вместе взятое представляло­ собою монолит, который нельзя было расколоть никаким цареубийством». Видимо, следует говорить о не- ком специфическом качестве, которое приобрел классический для общей теории государства и права вопрос о взаимной ответственности общества (личности) и государства в отечественном правоментальном пространстве. Известный русский историк права С.В. Пахман писал: «Внимательный глаз открыл бы в нашем обычном праве, быть может, и такие начала, которые свойственны самому развитому юридическому быту».И все же кардинальное изменение, которое совершила (или должна была совершить) правовая реформа в сознании народа, заключалось в том, что право, прежде отождествляемое с божественной волей (олицетворяемой в царской власти) и имеющее сакральный характер «общинной правды» постепенно (возможно, очень медленно) теряло образ «сверхъестественного руководства» и на глубинном уровне умственного и духовного строя народа трансформировалось (или трансформировалось бы) в привычный для населения способ регулирования наиболее важных социальных отношений.Таким образом, правовые и политические реформы даже в своем половинчатом виде, «проектном состоянии» служили­ источником известной в XIX - начале ХХ в. вестернизации русского права, проводником принадлежащих западной правовой традиции ценностей, стереотипов, установок (аттитюдов) и представлений в недра отечественного юридического менталитета.Однако в России во второй половине XIX - начале ХХ в., в отличие, например, от Франции и Великобритании, сформировалась принципиально иная духовная ситуация: не произошла десакрализация верховной персонифицированной власти, такая, чтобы население видело в ней только гражданский (политический) институт, не были устранены нигилистические настроения большинства населения, изжиты практически повсеместное неверие в закон (в возможность законности и правового порядка в стране), органическая боязнь хаоса при утрате «сильной руки» (свобода в массовом сознании - это стихия, воля). Учитывая жесткую детерминацию российской пр��вовой системы, наличие явных функциональных связей с организацией отечественного государства либеральный идеал правопони- мания и правоприменения пореформенного периода в сознании большинства россиян так и не был сформирован.В итоге альтернативный путь развития страны, связанный с ассимиляцией западных политико-юридических форм­ и институтов, а следовательно, с сотрясением основ российской правовой культуры и радикальным изменением духовно-этических принципов и аксиом национального правосознания, ломкой отечественного юридического менталитета, уже к 1907-1910 гг. показал свою полную несостоятельность и в итоге был свернут, прекратил свое существование как культурная тенденция, по сути, подтолкнув общество к господству революционной стихии в его стремлении обрести некую исконную почву национального права и государства, дать им собственное «прочтение», интерпретацию цели и задач в свете стремления к размежеванию с западным социально-юридическим дискурсом.Вскрывая проблемы отечественной правовой рефлексии начала ХХ в., следует остановиться и на особенностях российского конституционализма. В пределах отечественного ментального пространства, сложившихся типических инвариантных структур и стереотипов отечественного правового уклада потребность в писаной Конституции, т.е стремление к четким формально-правовым основаниямгосударственности, имела очень слабую укорененность в сознании большинства социальных слоев, и даже те силы, которые объективно подрывали царское самодержавие и способствовали продвижению­ к иным политическим формам, чаще всего руководствовались не формальными юридическими идеалами (что в полной мере свойственно западному правовому просвещению XVIII-XIX вв.), а материальным идеалом «народного блага»: по сути, им нужна была власть в том же объеме и с теми же способами осуществления, измениться должен был только ее вектор, власть должна была быть «перераспределена» в интересах других (периферийных по отношению к властному центру) общественных групп. Впрочем, это мнение разделяли и российские монархисты. И. Л. Солоневич пишет: «...­ Народно-Монархическое Движение в «восстановлении монархии» видит не только «восстановление монарха», но и восстановление целой «системы учреждений»... той «системы», где Царю принадлежала бы «сила власти», а народу «сила мнения». Это не может быть достигнуто никакими «писаными законами», никакой «конституцией», ибо и писаные законы, и конституции люди соблюдают только до тех пор, пока у них не хватает сил, что бы их не соблюдать». Таким образом, построение демократической государственности западно-европейского образца в России, характеризующейся в первую очередь адекватной ее принципам и целям правовой системой, всегда так или иначе сводилось к вопросу политического «продавливания», лозунга, увлеченного копирования и даже сиюминутных настроений различных «просвещенных» властителей, но ни в коем случае не увязывалось с эволюцией, особой логикой развития национальной юридической традиции и объективными факторами генезиса отечественного государства.В контексте представленного историко-правового дискурса такие переломные времена, как 90-е годы ХХ в., несомненно оказывают значительно более глубокое влия-ние на формирование юридической ментальности, чем периоды стагнации (застоя). Именно в эпоху реформирования, связанную (что более чем естественно) с разного рода энтропийными тенденциями, массированными инновациями, на различных этапах ломки устоявшихся государственно-правовых форм и институтов, привычных схем (моделей) социально-экономического общения появляются навязчивые иллюзии о возможности быстрого преодоления тянущих в прошлое исторических образцов, изменения долгосрочной памяти общества­ и формирование на этой основе нового юридического и политического генотипа. Подобные представления обусловлены, прежде всего, сущностью, природой происходящей в стране социальной трансформации: идет формирование новых социальных субъектов, якобы происходит (или ощущается?) распад социалистической правовой реальности, усиливаются тенденции очередной вестернизации национальной юридико-политической системы, а следовательно, должны изменяться основные акценты и ориентиры внутренней и внешней политики государства, намечаться новые принципы диалога человека и общества с властью и т.д.Однако чаще всего все это происходит на уровне публичного (активно декларируемого «реформаторской» властью) дискурса. Постепенно проходящая эйфория первых лет демократических изменений, довольно быстрое разрушение (казалось бы, весьма прочного) антибольшевистского консенсуса обнажают реальное положение дел - скрытый дискурс современного российского реформирования. Обращение к нему даст возможность объективной, всесторонней оценки начавшейся примерно с середины 90-х годов широкой правовой аннигиляции, когда иностранные правовые конструкции, оказавшиеся в чуждом им ментальном универсуме России, начинают­ весьма активно поглощаться, растворяются в его традиционных установлениях, приводят к различного рода юридическим и политическим мутациям и в итоге превращаются в квазиюридические (провоцирующие правовой нигилизм и скепсис, известное разочарование большинства населения) феномены. Искушение быстрой модернизацией национального мира, охватившее новые политические и юридические элиты начала 90-х, и, соответственно, стремление к такому же скорому практическому (минуя необходимое в подобных случаях всестороннее и непредвзятое теоретическое, научное осмысление) освоению «заемных» правовых и политических институтов, широкомасштабная ассимиляция иных юридических традиций, как показал опыт, не принесли ожидаемых результатов. В этих условиях отечественная политико-правовая сфера просто обречена на поиск предельных оснований собственного бытия, соотнесение последних с меняющимися в стране поколениями, динамичным миром, проблемами и перспективами общецивилизационного развития.3.2. Социокультурная легитимация институтов российской юридической ментальностиМентальность ­ человека создает особое мировидение, которое в свою очередь влияет и на творчество человека. «[28] Человек как разумное и эмоциональное существо не ведет себя автоматически, и все его поступки, от элементарно-бытовых до тончайших выражений в сфере творчества, от участия в социальных движениях до размышления наедине с собой, в огромной степени обусловливаются той системой мировидения, которая присуща данной культуре и стадии общественного развития». Хотя отмеченная ранее деревенская собственногопроцессов в развитии страны, в частности специфика генезиса национального права, не только тормозили генерацию собственных либеральных идей, их институциализацию, но и отторгали любые заимствования последних.Отсюда и три идейно неравновесных направления либерализма в России, и быстрый переход многих либералов (или псевдолибералов) либо на анархистско-революционные позиции, либо в лагерь сторонников безраздельно господствующего в стране охранительно-консервативного (нацонально-патриотического) направления. На теоретическом уровне это выразилось, например, в сложной судьбе доктрины естественного права в России, этой неизбежной спутницы процессов либерализации. «Отвергнув естественное право, мы лишили себя всякого критерия для оценки действующего права», - предупреждал Е.Н. Трубецкой.Доминирование различных видов позитивистской идеологии (в основном в этатистском ее прочтении) и в то же время наличие различного рода анархо-революционных настроений как естественной реакции на позитивацию политической и правовой мысли в стране, амбивалентное юридико-государственное пространство Российской империи просто не могло вместить либеральные ценности и установки: они отрицались­ и «слева», и «справа», какими бы притягательными и заманчивыми ни казались и какими бы блестящими теоретиками ни ра??рабатывались. Однако ясно и другое: разноименные заряды всегда притягиваются, и в итоге в конце XIX - начале ХХ в. консервативный синдром массового сознания в плане присущих ему ориентиров на внеюридические средства и методы действительно сближается со своим антиподом - революционным синдромом (синдромом «слома», жесткой, радикальной и быстрой модернизации страны). Духовной основой для этого сближения стал все тот же одинаковый набор общераспространенных рациональных и подсознательных, логических и чувственных представлений и установок, выражающих характер и способ группового правового и политического мышления, следствие одинакового, устойчивого отношения к праву как средству решения национальных проблем. В этой связи несомненно прав А. Балицкий - ­ментальности.Явное преобладание традиционного правопонимания и, как следствие, развитие основных направлений (за редким исключением!) национальной мысли по схеме «философии крайностей», поляризация политического самосознания отечественной интеллигенции явились предпосылками для быстрого усвоения обществом гиперрадикального, революционного (в различных антиправовых его модификациях: от анархизма до большевизма) правосознания. Как это ни парадоксально, но в первой четверти ХХ в. марксизм (по содержанию и форме - западное учение), правда, в весьма утилитарной, ленинской интерпретации, «превратился на российской почве в форму решения национальных задач, стоящих перед Россией в начале ХХ века», выступил формой подспудных процессов, идущих из глубин (нео- трефлексированных, подсознательных слоев) восточнославянской цивилизации.Именно в этот знаменательный для последующего развития страны период в российском политико-правовом менталитете окончательно возобладал, получил свое полное воплощение определенный взгляд на отечественную юридическую действительность: правовая система России всецело детерминирована причинно-функциональными связями с организацией отечественного государства,­ национального политико-институционального пространства.Заметим (и еще раз обратим на это внимание), что подобные представления в середине - конце XIX в. уже были характерны как для «малой» народной традиции, так и для «великой» письменной, цивилизационной. В контексте традиционной отечественной правовой культуры единения, на фоне разрушенной реально, но явно сохраняющейся (об этом будет сказано далее) на архетипическом уровне представлений населения соборной модели организации властных отношений (« сила власти » Царя и « сила мнения » Земли) и «молчащее большинство» соотечественников, и адепты «великих письменных текстов» удивительным образом «укладываются» (за редким исключением) в общую парадигму государственно-правового видения: вера в разумные мероприятия власти, логическая последовательность которых - от «базовых», социально-экономических до государственно-правовых - способна переустроить в соответствии с неким рациональным замыслом всю правовую систему России, соседствует с то и дело вырывающимися наружу нигилистическими настроениями и антиэтатистскими установками, тотальным разочарованием­ властью. Государственно-правовой идеализм на грани своего антипода.Подобные вз��ляды, всегда существовавшие в национальном политическом и юридическом мировиде- нии, в ситуации пореформенного периода второй половины XIX в. окончательно утверждают государство в качестве самоценности, абсолюта отечественной правовой жизни, а с другой стороны, нередко предполагают рассмотрение его как первопричины, основного виновника различных социальных потрясений. По сути, в своем явном виде формируется хорошо известное сейчас социологическое понятие государства, основной чертой которого «­ являет- с я отрицание юридической природы государства, рассмотрение в качестве основы государства не формально-юридических, а фактических социальных явлений, а именно явлений властвования». Все субъективные права в таком государстве считаются «жалованными», октроированными властью, не связанной никакими дозаконотворчески- ми и внезаконотворческими правами подвластных. Причем в отечественной политической мысли конца XIX - начала ХХ в. (у авторов, придерживающихся определенных мировоззренческих установок) еще прослеживается уверенность (вероятно, во многом порожденная западными рационалистическими позициями XVII-XVIII вв.) о возможности некого «просвещенного самоограничения» государственной власти в России. Однако это вовсе не противоречит социологическому представлению о сущности государства, которое, если конечно пожела??т, может в любой момент само ограничить себя системой законодательных предписаний, а может (также, произвольно) и отказаться от такого «самоограничения» (жеста доброй воли). Государственная власть при таком понимании может (если, конечно, пожелает) трансформироваться в государство законности, но никогда так и не «дойти» до правового государства.Авторитет (культовый образ) государственной власти в России, огромное внимание к действиям государственного аппарата и в то же время наделение его ответственностью абсолютно­ за все происходящее в обществе (включая даже частную жизнь граждан) вело к созданию, следуя западным политико-правовым теориям и оценкам, тоталитарной государственной машины, исключало частно-правовые начала в социальных отношениях. Практически это означало признание за государством возможности делать все, что оно считает необходимым, обосновывало вторичность общества, лишение его права устанавливать какие- либо ограничения для этого Левиафана, патернализм и иждивенчество, социальную безответственность и расчетливый некритицизм официальной политики и т.д. «Как медицина заведует трупом, так и государство заведует мертвым телом социума».Так, Г.Ф. Шершеневич недвусмысленно заявлял: «­ Гипотетически государственная власть может установить законом социалистический строй или восстановить крепостное право; издать акт о национализации всей земли; взять половину всех имеющихся у граждан средств; обратить всех живущих в стране иудеев в христианство; запретить все церкви; отказаться от своих долговых обязательств; ввести всеобщее обязательное обучение или запретить всякое обучение; уничтожить брак и т.п. » Правда, автору этих строк подобные примеры казались граничащими с абсурдом, утопическими вследствие их практической неосуществимости из-за противодействия того «социального материала», с которым имеет дело государство. Однако с тех пор известные события в России, Европе и мире убедительно показали, что в условиях кризиса (российской, европейской и др.) правовой и политической идентичности, очевидно, обострившегося во второй половине XIX - начале ХХ в., нет ничего более реального, чем безраздельное господство государства (и юридическое, и фактическое) при изощренной системе социально-идеологического оправдания, сакрализации его функционального бытия, когда все слои общества превращаются в «великое молчащее большинство». В дальнейшем именно на этом фоне формируется послеоктябрьское правопонимание и соответствующая ему юридическая практика.Таким образом, аккумуляция российского правового и политического опыта, его выражение и обоснование в отечественном (парадоксальном) «двуполярном», этатистско- анархистском (самодержавно-бунтарском) политикоюридическом дискурсе закономерно привели не только к событиям Великого Октября, но и во многом определили «окраску»­ послереволюционной истории. И в этом смысле действительно можно согласиться с рядом современных отечественных исследователей, эксплицировавших особую роль событий 1917 г. в развитии национальной государственно-правовой ментальности. «­ Октябрь 1917 года стал закономерным и даже необходимым России: он соединил, через оппозицию к себе, допетровскую и петровскую Русь; снял идеологические споры о путях развития России в их постановке XIX века, практически устранил теоретические конфликты монархистов и конституционалистов, либералов и социалистов»133. Видимо, большевики остановили российский интеллектуально-идеологический «маятник» на подлинно национальной «отметке».Снова возвращаясь к генезису политико-правовой традиции Запада и осторожно проводя некоторые аналогии, можно также вспомнить мощные перевороты, повторяющиеся через определенные временные периоды - от знаменитой григорианской реформы и протестантской Реформации до не менее значимых Английской, Французской и Американской революций - и обеспечивающие свержение ранее существовавших политических, правовых, экономических, религиозных, культурных и иных общественных отношений в пользу установления новых институтов, убеждений и ценностей. Эти « великие революции политической, экономической и социальной истории Запада представляют собой взрывы, происшедшие в тот момент, когда правовая система оказалась слишком неподатливой и не смогла ассимилировать новые условия»134. Они были фундаментальными превращениями, в историческом смысле стремительными, прерывными, часто насильственными переменами, от которых «лопался по швам» сложившийся в стране политико-правовой уклад. « Свержение существующего закона как порядка оправдывалось восстановлением более фундаментального закона как справедливости. Именно убеждение, что закон предал высшую цель и миссию, приводило к каждой из великих революций», - утверждает в этой связи Г. Дж. Берман130. Каждая революция представляла собой отказ от старой правовой системы, заменяла или радикально изменяла ее. В этом смысле это были тотальные революции, устанавливающие не только новые формы правления, юридические институты, структуры экономических и общественных отношений, но и новые взгляды на общество, воззрения на справедливость и свободу, прошлое и будущее, новые системы универсальных ценностей и установок. Разумеется, это происходило не сразу. Значительная часть старого мира, прежнего социально-правового и политического уклада, сохранялась, а через какое-то время даже увеличивалась, но в каждой революции основа политического и правового развития страны - юридическая парадигма (аксиомы правосознания и др.) как наиболее значимый элемент национального менталитета - подвергалась вполне ощутимым изменениям.В данном контексте неизбежно возникает вопрос о корректности подобных характеристик относительно Российской революции 1917 г. Все тот же Г.Дж. Берман спешит приблизить смысл и значение «русской» революции к пяти великим революциям, изменившим, по его мнению, западную традицию права в ходе ее развития. Но предлагаемый в исследовании­ подробный анализ отечественной истории как истории национальной политико-правовой ментальности явно не подтверждает подобной позиции: не только в ходе революции, но и за долгие годы последующего социалистического развития фактически (подчеркиваю, фактически) так и не были созданы иные, ранее совсем незнакомые обывателю государственные структуры, социально-экономические отношения, взаимоотношения между церковью и государством, нормативно-правовые предписания и, уж тем более, принципиально отличающиеся по сути и направленности от империи петербургского стиля или «Московии» господствующие (отечественные либерально-западнические концепции второй половины XIX - начала ХХ в. вряд ли можно [15]считать таковыми) политико-правовые доктрины, действительно отражающие общественные воззрения на государство, право, порядок, правосудие и т.д. Объяснение этому весьма банально: как на обыденном, так и на «высоком», доктринальном уровне правовое мышление принадлежит «миру повседневной жизни», явленному нам (в своих устойчивых структурах) в виде национальной ментальности. А. Шюц определяет последний как «­ интерсубъективный мир, который существовал задолго до нашего рождения и переживался и интерпретировался другими, нашими предшественниками, как мир организованный. Теперь он да�� нашему переживанию и интерпретации. Любая интерпретация этого мира базируется на запесе прежних его переживаний - как наших собственных, так и переданных нам нашими родителями и учителями, - и этот запас в форме «наличного знания» функционирует в качестве схемы соотнесения (выделено нами. - А.М., В.П.)». Таким образом, «жизненный мир» любого ученого, и в частности правоведа, определяемый Э. Гуссерлем как совокупность первичных, «фундирующих» интенций, является производным от менталитета, носителем которого он является. Это именно производностъ, не повторение или «калькирование»: исследователь, естественно, независим в своих суждениях, однако «жизненный мир» является «горизонтом» всех его целей, проектов, интересов независимо от их временных, пространственных и т.п. масштабов. Правовое мышление ученого (как, впрочем, и любого индивида) не только предметно, но и интенцио- нально, и стилистически определенно. Последнее же задает именно менталитет.В итоге (в самом начале еще просматриваются некоторые доктринальные «шатания») изменился стиль, «слог»,названия идейных течений, авторский корпу??, цитируемые источники, возможно, система аргументации, цензор, способ распространения (пропаганды) в массы, т.е. буква, а не дух. Однако « именно дух права должен быть в центре внимания, поскольку дух есть синоним естественной направленности или конечных целей, на которых основывается любая юридическая система». Изменения же внешних юридических форм государственной власти, способов ее публичного выражения не привели к действительным переменам в плане ее содержательной наполненности, истинного положения дел (пользуясь терминологией Мишеля Фуко, скрытого дискурса). В ходе, казалась бы, самых коренных изменений энтропийный процесс так и не охватил всю социальную систему и, соответственно, не привел к разрушению устоявшихся социокультурных структур.широкие слои населения (за редким исключением), оказались нетронутыми, выдержали под напором революционных бурь. Правовые (и поведенческие предправовые) установки и ценности, мифологемы, шаблоны и стереотипы, иные элементы (юридические артефакты) жира повседневности, определяющие российское юридико-политическое поле, не только не утратили свою нормативно-регулятивную силу и даже (как показала советская история) не ослабли. Российская ситуация 1917 г. по природе своей и последствиям (истокам и смыслу) стала подлинно национальным, народным или, используя термин П. Сорокина, культуроосновным событием. Более убедительной (по сравнению с бермановской) представляется позиция Н.А. Бердяева, который, по-видимому, был одним из первых отечественных мыслителей,­ обративших внимание на странное (?!) совпадение многих нормативов традиционного русского стереотипа с условиями реализации коммунистического идеала. «Он (коммунистический идеал. -А.М., В.П.) ­ Коррелятивно развивается и социалистическая (коммунистическая) политико-правовая мысль.Следуя представлениям о ненаучном характере предшествующих юридических идей, пришедшие к власти большевики-ортодоксы заняли откровенно нигилистические позиции в отношении права и государства. Хорошо известные в отечественной истории архетипические феномены «воли» и «общинной правды» явились аттракторами, конституирующими советскую интеллектуальную среду в данной области. «Основным мотивом для трактовки права у нас остается мотив похоронного марша», - констатировал П.И. Стучка. «Всякий сознательный пролетарий знает... что религия - это опиум для народа. Но редко, кто... осознает, что право есть еще более отравляющий и дурманящий опиум для того же народа», -вполне серьезно писал А.Г. Гойхбарг. Утверждение революционного правосознания в качестве источника права вполне соответствовало вековым представлениям русского народа о «суде скором, правом и равном», о «народной воле» и народной же «правде». Последние коннотировались в декретах 1917-1918 гг., в каждом из которых так или иначе проходила тема революционного правосознания. Так, в­ ст. 5 Декрета о суде № 1(1917 г.) говорилось о «революционной совести» и о «революционном правосознании» как о синонимах. В ст. 36 Декрета о суде № 2 (1918 г.) упоминается уже «социалистическое правосознание», а в ст. 22 Декрета о суде № 3 (1918 г.) - «социалистическая совесть». В этот период «высветились», получили свое весьма ощутимое выражение основы отечественного правового мировосприятия: формальность и процедурность были отданы на откуп (квазиюридической?!) стихии, установки и стереотипы национальной ментальности продуцировали и «революционную законность», и «революционную целесообразность», отождествляя (по крайней мере, слабо различая) последние. Революционная целесообразность - это, прежде всего, деятельность карательных органов и отказ от суда. «Для нас нет никакой принципиальной разницы между судом и расправой. Либеральная болтовня, либеральная глупость говорить, что расправа - это одно, а суд - это другое», - утверждал Н. Крыленко.Конечно, В.И. Ленин, руководствуясь здравым смыслом и соображениями политической целесообразности, вполне объяснимым (для фактического главы государства) стремлением­ преодолеть в государственном строительстве известный анархизм и неорганизованность первых лет, смягчает жесткость антиправовых, точнее, антинорматив- ных (читай, антигосударственных) установок. Вполне очевидно, что, начиная с 20-го года, непревзойденный тактик революции пытается пройти по самому краю национального государственно-правового духа, совместить устоявшиеся нормативы русского мировидения со стандартными (идеологическими) марксистскими схемами: культ государства и порядка, патриархальность и веру в «крепкого» правителя с требованиями построения идеального бесклассового общества, отсутствие уважения к закону и свободе личности, «врожденный» деспотизм и догматизм в личных и общественных отношениях с требованиями завоевания пролетариатом своей политической диктатуры, коллективизм с жестким централизмом и единомыслием и т.д. Марксистским теоретикам хорошо известны «шатания» и явная неоднозначность последних ленинских работ.Национальная юридическая и политическая мысль постепенно возвращалась на «круги своя»: признается необходимость сохранения права, хотя бы в качестве формы, из марксизма в его сугубо национальном прочтении «исчезают»­ положения, отталкивающие от него профессиональных юристов и вышедших из юридической среды философов и социологов.Тем не менее, октябрьский переворот дал полный выход (выхлоп!) стихии отечественного мироощущения, выражающего образ и способ группового юридического мышления, породил соответствующие народному видению социальноправовой и политической реальности властные органы, заполнил их соответствующим «человеческим материалом». Так, в 1922 г. участники Московского губернского съезда деятелей юстиции сделали вывод, что за четыре года они «создали целую школу и тысячи своих пролетарских правоведов, доселе не имевших понятия о юридических науках и даже малограмотных». Эти представители ранее «молчавшего большинства» великолепно продолжили многие традиции своих «интеллектуальных» предшественников, представителей свергнутого (как тогда казалось) режима. Ранее же знакомое отношение к человеку и праву видно из многих выступлений. Например, по мнению А. Сольца, «есть законы плохие и есть законы хорошие... Хороший закон надо исполнять, а плохой... не исполнять... Горжусь тем, что в этом вопросе ­ подытоживает А.Я. Вышинский и, тем самым, надолго ставит точку в изрядно поднадоевших в 20-е годы спорах о сущности и природе права. Однако вряд ли можно согласиться, например, с Г.В. Мальцевым, утверждающим, что «таким образом в 1938 г. в советской юридической науке произошла смена правовой парадигмы, что стало возможным в условиях особой политической ситуации того времени, в силу жесткой диктатуры всевластия Сталина».Эта «новая» парадигма, элиминирующая индивидуалистический подход как способ объяснения феномена общественного роста, а с другой стороны, инициирующая многие начинания и определяющая судьбу многих «начинателей», сопутствовала (и скорее всего не исчезла и сейчас) всей (а особенно имперской) отечественной истории. По большому счету (несмотря на многочисленные попытки инородных влияний, разнообразные заимствования и идеологические маневры власти), российский политико-правовой дискурс всегда остается замкнутым в структурах и содержании национального менталитета.Закрытая (в данном случае политико-правовая), само- изолированная система оказывается неспособной (следуя принципу положительной обратной связи) усваивать какие-либо внешние воздействия,­ будь то марксизм в своем первозданном виде или ведущий свою «родословную» отstatus libertatis, принципа неподопечности индивида, примата индивидуальности над любыми [22]политическими и социальными институтами либерализм. Подобные системы не могут находиться в постоянном изменении: флуктуации, случайные отклонения значений величин от их средних показателей (показатель хаоса в системе) не бывают настолько сильными, чтобы привести к так называемому необратимому развитию всей системы, когда прежняя конструкция либо качественно изменяется, либо вообще разрушается. Даже такой переломный момент в социально-государственной жизни, каким по определению и должна быть подлинная революция, в итоге не порождает характеризующуюся принципиальной непредсказуемостью зону бифуркации в развитии отечественных политических и правовых учений. Возникает, как известно, лишь весьма кратковременный период «разброда и шатаний», завершающийся полной и окончательной победой по-настоящему национальных доктрин.Здесь уместно вспомнить хорошо известные замечания Карла Поппера об обществах «закрытого» типа. Критикуя идеальное государство Платона, античную утопическую традицию (которую­ Поппер завершает марксизмом), он на самом деле стремится досконально рассмотреть сущность и природу любого тоталитаризма (представляющего «закрытый» социальный порядок). «...Сила и древних, и новых тоталитарных движений - как бы плохо мы ни относились к ним - основана на том, что они пытаются ответить на вполне реальную социальную потребность».Не только в свое время Платон, но и российские деятели конца XIX-начала ХХ в. - от гуманистически мыслящих представителей многострадальной intelligentsia до крайних радикалов всех «мастей», включая, естественно, и пришедших к власти большевиков - «с глубочайшим социологическим прозрением обнаружил(и), что его современники страдали от жесточайшего социального напряжения...».На доктринальном уровне (а впрочем, и не только на нем) советские правоведы уже к началу 30-х годов отлично «снимают» это напряжение: теоретический монизм, сулящий национальному режиму «божественное благо» покоя и процветания, окончательно укореняется в отечественной политической и правовой жизни, сменяя чуждый отечественному миру критический рационализм, позволяющий осуществлять «контроль разума» за принятием­ политических и иных решений.Видение реальности сквозь призму закономерностей ее самоорганизации позволяет проследить и отметить определенную содержательную связь, логику преемственности и в то же время момент развития в организации собственного социально-правового пространства, правоотношений, юридической и государственной идеологии, в осмыслении идеалов свободы и справедливости. Национальная мироорганизация по неписаным, сгруппированным и выраженным в архетипических социокультурных символах основам миропорядка обеспечивает возможность самоидентификации событий отечественной правовой истории, позволяет распознавать в спонтанном разнообразии повседневности общие универсальные алгоритмы саморазвития, самоструктурирования, предполагающие соответствующую смысловую окраску, содержание и характер проявлений «национального правового и политического гения», В рамках подобного понимания ничто из действительно отмеченного нашей «печатью» не возникает ниоткуда и не исчезает в никуда, но проявляется в новых (часто причудливых) формах бытия. Так, точно подметил Я. Грей: «Признав Россию своей страной, Сталин вобрал в себя взгляды и обычаи москвичей ...».Непредвзятое­ исследование специфики отечественных правовых доктрин демонстрирует явную склонность (именно склонность) российской, в целом евразийской социокультурной модели к ментальности восточного типа, характеризующейся традиционализмом, слабой восприимчивостью и сильной настороженностью (до последнего времени) к заимствованному опыту, чуждостью к безграничному рационализму и т.д. Данные признаки отличают досоветское, советское (возможно, время покажет, что и постсоветское) развитие российской правовой науки. Справедливости ради, конечно, следует отметить, что начиная с середины 50-х годов в теории советского права делается попытка развернуть полемику между приверженцами официального правопонимания и сторонниками его расширения или пересмотра. Однако эти «дискуссии обходили самое главное национальные основы правопонимания, дело сводилось к столкновению между «узким», «норма- тивистским» и «широким» подходом к праву».Вполне закономерно и то, что дискуссия о понятии права в советской юридической литературе практически не выходила за рамки позитивистского дискурса. Юридическая мысль как всегда вращалась в привычном круге идей, в целом отражающих­ миропонимание отечественной интеллектуальной элиты. Так, уже в 1971 г. профессор С.С. Алексеев, отстаивая концепцию государства социалистической законности против буржуазной теории правового государства, защищал традиционное для российского дискурса правопонимание. «В ­ упрощенным, весьма ограниченным по своему теоретико-методологическому потенциалу трактовкам сущности права и государства, отсутствие подлинной научной конкуренции способствовали консервации, сохранению национального стиля юридического мышления, а в итоге - исторически обусловленной правовой и политической парадигмы. Таким образом, проблема поиска новых определений и подходов в условиях безраздельного влияния застоявшихся до «привычности» рациональных и чувственных воззрений, умонастроений интеллектуального меньшинства, к тому же и напрочь лишенного права на самоопределение концептуальных и идеологических ориентиров и направлений в собственных исследованиях (все так же обремененного ранее отмеченной культурой единения), еще к началу 90-х годов остается открытой.Однако именно в это время «дает о себе знать» достаточно известный в развивающейся последние два десятилетия ХХ в. (преимущественно в западной науке) теории социальной энтропии парадокс: последовательная и успешная борьба со всякого рода случайностями, отклонениями (флуктуациями) действительно приводит (и в этом мы убедились на собственном опыте) к закрытию, изоляции системы и, как следствие, к росту устойчивости­ и равновесности, но, с другой стороны, наблюдается и обратная закономерность (законосообразность) - чем более успешна борьба с энтропией, тем быстрее система приближается к энтропийному финалу; чем жестче порядок, тем ближе хаос, распад системы. Последнее прекрасно просматривается с 1991 г., когда СССР прекратил существовать как «геополитическая реальность», а Россия стояла на пороге очередной в ее долгой истории вестернизации и либерального реформирования.Общая ситуация естественным образом повлияла и на развитие отечественных политико-правовых учений. Хаос реформаторских лет оказался весьма конструктивным, так как выступил подлинным носителем информационных новаций, проводником внешних воздействий и «провокатором» невиданных советским правоведением ино-родных (-странных) заимствований. Российская юридическая и политическая наука начинает развиваться в условиях постсоветской действительности. Период, названный большинством отечественных обществоведов переходным, характеризуется нестабильной правовой ситуацией, то и дело меняющимися курсами государственного и общественного развития: от смешанной советско- президентской республики к «чистым» формам­ президентского авторитаризма, от шоковой экономической и политической терапии, быстро породивших олигархическийкапитализм, к капитализму бюрократическому (образца2000 г.).Юридическое (интеллектуальное) сообщество, на какое-то время вдруг оказавшееся предоставленным самому себе (редкий для страны случай), начинает осваивать российское посткоммунистическое пространство - «идейную и институциональную смесь» между более чем реальным прошлым и настоящим и весьма иллюзорным будущим. В истории национальных политико-правовых идей в начале 90-х наступает поисковый этап развития, характеризующийся противоречивым смешением токов, идущих от разных юридических парадигм, разнополярных стилей правового мышления. Скорее всего, именно этим была обусловлена возникшая за короткий срок необычайная для российской гуманитарии разнородность политико-правовых знаний, их релятивизация, иногда даже доходящая до крайних форм методологического и гносеологического анархизма. Конечно, нельзя не отметить, что сложившаяся ситуация, попытка общего «сдвига» отечественного менталитета (правового, политического, экономического и др.) в сторону позитивного восприятия постиндустриальной либерализации,­ глобализации и рынка, обнажает колоссальные проблемы, в том числе и в области государственного строительства, является чрезвычайно благоприятной для новационного методологического поиска, прекрасно стимулирует последний. Современное состояние юриспруденции характеризуется не просто освоением широкого спектра современных правовых теорий, но и стремлением к созданию максимально приближенных, во-первых, к собственной, российской социокультурной специфике, а во-вторых, к конкретным особенностям текущего момента развития страны объяснительным моделям и концепциям. «Золотым веком юриспруденции» назвал настоящий момент развития правовой науки академик В.Н. Кудрявцев102. Последние десять лет (и это просматривается хотя бы по тематике работ, посвященных вопросам общей теории права и государства) идет работа по созданию особого мировоззренческого и методологического синтеза, базирующегося на выработке общих принципов понимания национальной юридико-политической реальности, а также на осмыслении соотношения, соизмеримости и взаимодополни- тельности различных методологических и общетеоретических подходов к исследованию последней.Магистральное направление постсоциалистического (реформаторского)­ правового дискурса в обнаружении смыслов российского правового бытия проходит через область господства все тех же проблем политической и правовой рефлексии, в конечном счете, как и прежде, связанных со столкновением Нашего и Другого государственноюридического опыта. Эвристическая значимость переноса основных концепций и направлений российской юриспруденции в плоскость диалога культур в общеметодологическом плане прекрасно обоснована еще М. Бахтиным: «­Сравнительный анализ здесь подобен дыханию: естественен и незаметен, но только лишь до малейшей его остановки. И в этом плане вряд ли можно согласиться, например, с В.М. Сырых, утверждающим, что хотя «вариационный характер общей теории права некоторыми российскими правоведами оценивается как благо, как реальная возможность расширить и углубить имеющиеся представления о праве, его закономерностях», но « в действительности многообразие теорий права, плюрализм в понимании и оценке российскими правоведами ее предмета, системы закономерностей возникновения и функционирования права имеет больше негативных, чем позитивных сторон. В отличие от Януса, истина не может быть многоликой. Ее постижение сложный, диалектически противоречивый акт познания, допускающий существование не только плодоносных теорий, но и пустоцветов. Поэтому наблюдаемое ныне многообразие теорий права есть объективный факт, свидетельствующий о сравнительно невысоком уровне теоретических представлений российских правоведов о праве, его закономерностях...».Как все-таки нам дорог, близок и понятен «спасительный» монизм!Скорее, на этом пути современное отечественное правоведение подстерегает другая­ опасность. Так, А.И. Овчинников безусловно прав, когда утверждает, что «важно... никогда не забывать того, что сравнивать те или иные ценностные позиции в ментальности различных народов с точки зрения одного из них эпистемологически так же абсурдно, как и сравнивать национальные языки, говоря лишь на одном из них... ­ Встречающиеся в работах наших юр��стов малообоснованные «пессимистические» суждения относительно якобы «недоразвитости»Однако на рубеже ХХ и XXI вв. в работах многих западных исследователей «говорится и о необходимости преодоления индивидуализма, о недостаточности «правовой справедливости», об ограничении свободы индивида интересами общества и государства. Да и само «гражданское общество» (а этот термин употребляется все реже) понимается зачастую не совсем так, как в России. Может быть, стоит обратить на все это внимание сторонникам либертарно-индивидуалистических идей».В современном юридическом научном дискурсе обнаруживаются (и это, несомненно, позитивный показатель развития отечественной гуманитарной мысли) различные констатации, оценки и подходы. Так, стремясь уравновесить одностороннюю, как бы оторванную от национальных ментально-правовых оснований позицию С.С. Алексеева, который в условиях самобытной российской социально-правовой реальности явно гипертрофирует значение индивидуалистических политико-правовых ценностей, соответственно, гиперболизирует роль и значение частного права в регулировании общественных отношений и делает весьма­ поспешный вывод о необходимости отказа от таких, например фундаментальных принципов построения правовой системы, как ведущая роль конституционного (публичного) права, о придании Гражданскому кодексу функции своего рода конституции гражданского общества, Ю.А. Тихомиров пишет, что в нынешних ­ Панораму воззрений и идей, вызванных освоением современным отечественным политико-юридическим сознанием вечной дилеммы общее частное, можно, конечно, продолжать бесконечно долго, тем более что проблема, в общем, упирается в сквозные для истории страны мотивы общинности, соборности в сочетании с якобы (по этому вопросу единого мнения нет) постоянно нарастающей (от эпохи к эпохе) этатизацией национального социально- экономического пространства, она суть проблема ментальная и поэтому имеет конкретный смысл только в культурно-историческом, нравственном измерениях общества.Однако российский политико-правовой дискурс в конечном счете решение любых актуальных проблем маркирует тем или иным типом правопонимания. Вне зависимости от сформулированных позиций и подходов, вызванных правовой рефлексией представителей юридического сообщества, сторонников различных направлений современного правоведения, их интеллектуальные изыскания основаны на представлении права в качестве предельного основания всей юридической реальности. Не вступая в полемику с адептами созвучных или принципиально противоположных концепций, можно эксплицировать общее состояние практики обсуждения и обоснования природы и существования­ (осуществления) права.Многообразие определений и подходов на самом деле кажущееся, а группируются они вокруг двух, явно различимых как в теории, так и в истории правовых учений позиций - известных (но не единственных!) аттракторов саморазвития (мировых) философско-правовых традиций - юридической (естественноправовое, либертарное направление) и легистской (позитивистское направление). Каждое направление, несомненно, выверено столетиями, верифицируемо и фальсифицируемо, открыто для критики, является своевременным продуктом нелинейного (флук- туационного) развития многих рациональных и иррациональных элементов цивилизации как самовоспроизводя- гцейся системы, зафиксировано в механизме долговременной памяти Интеллектуального меньшинства (что прекрасно «вычитывается» из гуманитарного наследия предков) и нашло достаточное (скрытое или открыто декларируемое) отражение в политико-правовом опыте, юридической практике в разные исторические периоды и у различных народов. Трансляция естественноправовых и позитивистских теорий, конечно, не сводится к примитивной, механической передаче базовых концептов от поколения к поколению, но, сохраняя фундаментальные положения, тем не менее­ обнаруживает постоянную склонность к модернизации как реакцию на культурные формообразования политического, религиозного, экономического характера. Так, существенно развивающая и обогащающая естественно-правовую традицию либертарная теория права в настоящее время идет по пути создания собственной юридической догматики, так как только развернутая до уровня догматики философия права приобретает качество законченной теории. При этом либертарная доктрина не может «просто заимствовать позитивистскую догматику, ибо последняя есть эмпирическая интерпретация принципиально иного понятия... либертарный подход развивается наряду с достаточно устойчивыми в отечественном правовом дискурсе альтернативными позициями».Например, рассуждая о «жизни» закона в современном обществе, Ю.А. Тихомиров недвусмысленно замечает, ­ нашей действительности».В свете поиска оптимальных моделей развития российской государственности в XXI в. в общий поисковый контекст хорошо вписывается концепция В.Н. Синюкова, пытающегося представить некоторую «третью силу» и тем самым указать выход из уже порядком поднадоевшей читателю либертарно-позитивистской коллизии. Возрождая, по сути, философию почвенничества в постсоветской юридической науке, В.Н. Синюков неизбежно лавирует между критикой данных «вестернизированных» доктрин. «Нарастает глубокий раскол позитивного права и жизни. Наше право все более вырождается в наукообразное законодательство - замкнутое и не понятное обществу». «На пороге XXI столетия соревнование естественно-правовой и позитивистской школ не может выступать в качестве главного источника фундаментальной правовой методологии. Это обстоятельство не учитывают авторы, стремящиеся «преодолеть недостатки» классических теорий, синтезировать их, «развить дальше».Очевидно, что с точки зрения общего развития отечественного правового дискурса создалась действительно уникальная ситуация: сформировавшаяся «идеальнаяре- чевая ситуация» (Ю. Хабермас) обеспечивает­ относительную свободу субъектов коммуникации от внешних, внена- учных воздействий, когда аргументы и контраргументы в концептуальном отношении уравновешивают друг друга, а отмеченный выше межкультурный (внешний) дискурсивно-практический диалог, в свою очередь, неизбежно инициирует диалог носителей разных теоретико-методологических (программных) установок в рамках одной юридической реальности. Последний мыслится и как основное средство соорганизации имеющих место разнонаправленных и, соответственно, отличающихся по ценностным приоритетам взглядов, и как единственное приемлемое (в духе искомой на рубеже тысячелетий толерантности) средство современной правовой и политической деятельности, надежное «лекарство» против застарелой болезни идеократии.В подобном ракурсе можно ­








    Список использованных источников

    1. Гражданский Кодекс Российской Федерации (часть первая) от 30 ноября 1994 г. № 51-ФЗ // СПС «КонсультантПлюс».
    2. Федеральный закон «Об обществах с ограниченной ответственностью» № 14-ФЗ от 08.02.98г.(от 02.01.2013) // СПС «КонсультантПлюс».
    3. Трудовой кодекс Российской Федерации. - М.: ООО «ВИТРЭМ», 2010
    4. Вахрушина М.А. Стратегический управленческий учет: Полный курс МВА / М. А. Вахрушина, М. И. Сидорова, Л. И. Борисова. - М.: Рид Групп, 2012
    5. Виханский О.С. Стратегическое управление: Учебник. 5-е изд., перераб. и доп. М.: Гардарика, 2014. 296с.
    6. Дафт Р. Менеджмент. 9-е изд. / Пер. с англ. СПб.: Питер, 2012. 864с.
    7. Егоршин А.П. Управление персоналом: учебник для вузов. 4-е изд. испр. - Н.Новгород: НИМБ, 2013. 720 с.
    8. Кибанов А.Я. Основы управления персоналом: учебник. М.: ИНФРА-М, 2014. 375 с.
    9. Королевский М.И. Поиск и отбор персонала. М.: Бизнес-школа «Интел-Синтез», 2015. 396 с.
    10. Кравченко К.А. Поиск и отбор персонала: история и современность.// Управление персоналом. №12, - 2013. С. 39-42 .
    11. Кузнецова Н.В. Оценка потребности персонале // Справочник по управлению персоналом № 4.- 2014.- С. 12-17.
    12. Кузнецова Н.В. Оценка потребности персонале // Справочник по управлению персоналом № 6. - 2013.- С. 15-36
    13. Лапыгин Ю.Н. Стратегический менеджмент: Учеб. пособие. М.: ИНФРА-М, 2013. 236с.
    14. Маленков Ю.А. Стратегический менеджмент: учеб. М.: ТК Велби, Изд-во Проспект, 2012. 224с.
    15. Маркова В.Д., Кузнецова С.А. Стратегический менеджмент: Курс лекций. М.: ИНФРА-М; Новосибирск: Сибирское соглашение, 2011. 288с.
    16. Маслов Е.В. Управление персоналом предприятия: учебное пособие - М.: ИНФРА-М; Новосибирск: НГАЭиУ, 2014. 463с.
    17. Магура М.И. Современные персонал технологии/ М.И. Магура, М.Б. Курбатова М.: ИНФА-М “Управление персоналом”, 2015. 388 с.
    18. Мельников, Владимир Павлович. Управление организацией: учебное пособие для студентов вузов / под ред. В. Н. Мельникова, Н. Л. Маренкова. - М. : КНОРУС, 2014. - 240 с.
    19. Мескон М. Х. Основы менеджмента / М. Х. Мескон, М. Альберт, Ф. Хедоури - М.:Дело , 2015.- 348с.
    20. Манолова О.Н. Методы обучения и развития персонала предприятия // Кадровая служба и управление персоналом предприятия. 2014. - № 12. С. 28-48.
    21. Питерс Т. , Уотерман Р. В поисках эффективного управления. М.: Прогресс, 2011. 568 с.
    22. Попов Р.А. Управление персоналом: учебник. М.: Высш. шк., 2011.- 234с.
    23. Предпринимательство: Учебник / Под. ред. М.Г. Лапусты. - 3-е изд., испр. и доп. М.: ИНФРА-М, 2013.- 452 с.
    24. Стратегический анализ: учебное пособие / А.Н. Хорин, В.Э. Керимов. М.: Эксмо, 2012. 288с.
    25. Томпсон А.А., Стрикленд А.Дж. Стратегический менеджмент. М.: Вильямс, 2014. 307с.
    26. Управление персоналом: энциклопедический словарь / Под ред. А.Я.Кибанова. М.: ИНФРА-М, 2014. 652 с.
    27. Управление персоналом / Г. Дессер. - Пер. с англ. - М.: БИНОМ. Лаборатория знаний, 2015.- 453 с.
    28. Управление персоналом: учебник для вузов / Под. ред. Т.Ю. Базарова, Б.Л. Еремина.- М.: Банки и биржи, ЮНИТИ, 2013.- 362 с.
    29. Управление организацией под ред. А. Г. Поршнева, З. П. Румянцевой, Н. А. Саломатина ; М-во образования и науки РФ, Гос. ун-т управления. - 4-е изд., перераб. и доп. - М. : Инфра-М, 2012. - 736 с.
    30. Хансейкер, Филлип. Искусство управления людьми. Политика создания эффективной команды / Ф. Хансейкер, Э. Алессандра ; пер. с англ. В. Калашникова. - М. : Гранд : ФАИР-ПРЕСС, 2014. 352с.
    31. Хорошев Г.И. Управление персоналом: конспект лекций / Г.И. Хорошев, Н.Т. Саврухов СПб.: Политехника, 2013.- 128 с.
    32. Цыпкин Ю.А. Управление персоналом: учебное пособие для вузов. М.: ЮНИТИ-ДАНА, 2011.- 384 с.
    33. Цветаев В.М. Управление персоналом. СПб: Питер, 2011.- 232 с.
    34. Шекшня С.В. Управление персоналом современной организации. учебно-практическое пособие. Издание 3-е, переработанное и дополненное. М.: ООО «Бизнес-школа «Интел-Синтез», 2012. 318 с.
    35. Шипунов В.Г. Основы управленческой деятельности: учеб. для сред. спец. учеб. Заведений / В.Г. Шипунов, Е.Н. Кишкель - М.: Высш. шк., 2011.- 287 с.
    36. Шлендер П.Э. Экономика труда М.: Юристъ, 2012. 248с.
    37. Шмидт В.Р. Подготовка и повышение квалификации кадров // Труд за рубежом. 2011. № 3. С. 76-90.
    38. Экономика фирмы: Учебное пособие / Под ред. А.Н. Ряховской. - М.: Магистр, 2015
    39. Яркина Т.В. Основы экономики предприятия - М., 2013. 246с.
    40. Официальный сайт журнала Управление персоналом // www. top-personal.ru


Если Вас интересует помощь в НАПИСАНИИ ИМЕННО ВАШЕЙ РАБОТЫ, по индивидуальным требованиям - возможно заказать помощь в разработке по представленной теме - Соцразвитие на предприятии ... либо схожей. На наши услуги уже будут распространяться бесплатные доработки и сопровождение до защиты в ВУЗе. И само собой разумеется, ваша работа в обязательном порядке будет проверятся на плагиат и гарантированно раннее не публиковаться. Для заказа или оценки стоимости индивидуальной работы пройдите по ссылке и оформите бланк заказа.